Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 53 – Алёна Моденская

— А почему кладбище не переносится? — спросил Новиков, принимая у Игнатьева фонарь. — Вдруг они всплывут?

«Зря спросил», — тут же подумал Новиков. Он ведь в своём времени не раз видел плавающие гробы.

Впрочем, Игнатьев его вопрос оставил без ответа. Включил фонарь и направился куда-то между оградами. Могила матери Ткач нашлась почти сразу. Ухоженное захоронение со светлым металлическим памятником и оградкой в тон.

Острые лучи фонарей выхватывали контрастные прутья, ветви кустов, столик со скамейкой.

Новиков первым вошёл в калитку. Она даже не скрипнула. И вообще захоронение выглядело очень ухоженным — всё свежеокрашенное, ни пятнышка ржавчины. Фотография за стеклом чёткая, всё протёрто и даже не запылилось.

Земля на могиле чёрная, ни сорняка не проросло.

— А когда принято решение о строительстве ГЭС? — поинтересовался Новиков, осматриваясь.

— Ещё до Войны, — пояснил Игнатьев, тоже подходя к могиле.

— И, тем не менее, Ткач положила свою мать здесь, в городе, которому светит затопление. Странно, вам не кажется? Могла бы отвезти куда-нибудь. Они, кстати, откуда?

— Из Смоленской области. У них там ничего и никого не осталось.

— Ну, хотя бы в тот же Кулибин, — пробормотал Новиков, обходя могилу кругом. — Чтобы хоть было куда прийти, цветочки положить.

— Мы-то зачем сюда притащились? — резко спросил Игнатьев.

— А вы никогда не слышали, чтобы всякие хапуги своё награбленное в могилы прятали?

— А вы где про такое слыхали? — вопросом на вопрос ответил Игнатьев.

— Много где, — произнёс Новиков, садясь на корточки и водя лучом фонаря по чёрной взрыхлённой земле. — Лопатка есть?

— А как же. Держите. — И Игнатьев протянул Новикову пластмассовый детский совочек, какими карапузы играют в песочницах.

Троллинг в обратную сторону. Ответка, так сказать, от коллеги по ремеслу. Ничего, Новиков взял совочек и проскрипел:

— Спасибо.

Новиков примерился к самому пористому месту на холмике и стал ковырять землю совочком. Кажется, Игнатьев и его водитель где-то наверху молча усмехались. Ничего, и такая лопатка сгодится. Вряд ли Ткач зарыла свои сокровища глубоко. Не наманикюренными же ногтями рыла. Если, правда, она вообще спрятала свой клад где-то здесь. И да, где именно — это «здесь». А то перспектива перекапывать всю могилу совочком слегка обескураживала. Так и до утра провозиться можно.

Однако не пришлось. Новиков выкопал ямку сантиметров в тридцать, и край совка наткнулся на что-то твёрдое.

— Посветите, пожалуйста, — попросил Новиков.

Игнатьев и его водитель направили лучи фонарей под руки Новикову, и майор скоро откопал в яме нечто округлое, небольшого размера. В общем, как он и ожидал — трёхлитровая банка. Даже скучно как-то. Он-то рассчитывал, что Ткач проявила оригинальность. Но нет — кое-как он вынул из земли всего лишь банальную стеклянную кубышку, упакованную в старую цветастую наволочку.

Крышка была обёрнута в несколько слоёв, да ещё сверху обмотана синей изолентой.

Дальше они уже втроём взрыхлили всю остальную землю. Однако больше ничего примечательного в захоронении не нашлось. Так что Игнатьев с водителем пригладили немного холмик лопатами, наверное, чтобы он не привлекал внимания.

Новиков на всякий случай запомнил имя матери Ткач, чтобы потом передать его отцу Павлу. Пусть хоть заупокойную отслужит по женщине, чья дочь так странно закончила свою жизнь. Да ещё превратила материнскую могилу в тайный сейф.