Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 35 – Алёна Моденская

Когда тот вернулся в комнату, у него лицо было цвета мокрого кирпича.

— Что-то случилось? — спросила Ида, закрывая швейную машинку.

— Случилось, — проскрипел Игнатьев. Судя по виду, произошло нечто ошеломительное. И ведь у же не в первый раз за последние пару дней.

Ида потащила машинку в другую комнату, а Новиков подошёл ближе. Играть дальше в загадки уже не было смысла, ведь Новиков с Антоном всю ночь и утро были на виду.

— Мою машину вчера испортили, когда начался пожар, — тихо произнёс Игнатьев. — Поэтому ваши ящики я отправил на обычной повозке с лошадью.

— Серьёзно? — слегка опешил Новиков.

— Другого транспорта нет! — почти рявкнул Игнатьев. — Их должны были встретить за рекой.

Новиков замолчал, даже не стал уточнять, что ящики ему не принадлежали. Да и с транспортом тут явно стало туго. Город-то переезжает.

— На ваших людей напали? — догадался Новиков.

— Лошадь напугали, и повозка опрокинулась.

— Люди хоть живы? — осторожно спросил Новиков.

Игнатьев, пусть и мрачно, но всё же кивнул. Понятно. Люди выжили, но в ближайшее время ничего не расскажут. Спрашивать, целы ли ящики, не нужно. Их просто утащили.

Похоже, Новикова втянули в очень сложную и опасную игру.

Новиков стоял посреди комнаты в доме Иды Кашиной и тёр уши. Против него действовал некто очень хорошо подготовленный. И не жалеющий ни сил, ни средств, чтобы… Чтобы что? Что на уме у того, кто припрятал ящики и расправился с Кравчуком?

Если два этих события, конечно, связаны. Судя по реакциям Игнатьева, связаны. Тем более что он так и не рассказал Новикову всех деталей. Всё темнит, подозревает. Думает, что Новиков и Антон заодно с теми, кто украл ящики.

— Вы думаете, кто-то готовит диверсию? — прямо спросил Новиков.

Игнатьев не ответил. Тогда Новиков продолжил:

— В городе остались важные объекты, которые можно громко уничтожить?

Игнатьев едва заметно помотал головой. Ясно, всё давно вывезено. Собственно, скорее всего, такие опасные объекты, если они тут и были, уже эвакуированы. Их наверняка в первую очередь переместили. Значит, город мог просто использоваться как перевалочная база. В конце концов, тут сейчас множество людей переезжают. То есть, перемещаются туда-сюда с охапками вещей. Можно спрятать что угодно. И где угодно. И даже прикинуться кем угодно.

— Слушайте, я на вашей стороне, — произнёс Новиков.

Игнатьев, ясное дело, не поверил. Но этот человек вообще никому не верит. Разве что себе самому, но об этом Новиков уже как-то думал.

А вот Новикова он принимает или за засланного диверсанта, или за засланного агента своих же спецслужб. И то, и другое опасно. И для Игнатьева, и для Новикова. Для последнего, впрочем, опасностей кругом на порядок больше.

— Я поеду, — коротко произнёс Игнатьев.

Ида только вышла из соседней комнаты и остановилась в проёме. Они прощаться не стали. Игнатьев вышел, обулся и закрыл за собой дверь.

Повисла тишина, нарушаемая только тиканьем резных ходиков с кукушкой и… Это что, холодильник гудит? Ничего себе, и это в пятидесятые. А электрического утюга у этой мадам нет. Чудновато.

— У вас какой холодильник? — спросил Новиков, нарушив тяжёлую тишину.

— «Север», а что? — тускло отозвалась Ида.

— Ничего, просто интересуюсь. Вам завмаг помогла его достать?