Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 120 – Алёна Моденская

Только когда машина проехала временный мост на стройке ГЭС, Новиков слегка расслабился. Оказывается, он так привык к Черноречью, пусть и колдовскому, пусть и разновременному, что уже стал воспринимать его родным домом. Как будто под надёжной защитой здесь себя чувствовал, не то что в Горьком, кишащем привидениями.

Так. Стоп. А ведь в новом времени в этот привиденческий Нижний перебралась дочурка Новикова, Василиса. А она же мастерски находит себе потусторонние приключения. Да и всякого этакого мистического там меньше точно не стало. Это чем же она там занимается?! Мертвецов по набережным гоняет? Скелетов по оврагам выкапывает? С ведьмами чаёвничает?

Господи, хоть бы она этим занималась в свободное от учёбы время.

Хотя она же на филолога учится. А с её-то способностями влипать в истории… Возьмёт не ту книжку в библиотеке и случайно чей-нибудь дух вызовет. И засовывай его потом обратно. А они бывают такими приставучими, эти привидения. Прямо как консультанты в магазинах. Эх, хорошие бы продажники получались из призраков. Увы, не выйдет. У них у каждого недоделанные дела, нерешённые проблемы. Пока не разберёшься, так и бродят неуспокоенные вокруг. Значит лучше с ними вообще не сталкиваться и, уж тем более, не призывать.

Новиков в который раз понадеялся на благоразумие дочки. В который раз понял, что характером и упрямством она пошла в него, а значит, никаким благоразумием там не пахнет. В общем, лучше просто пожелать ей удачи.

И себе заодно. Она точно понадобится. В том числе и Антону, который так и не объявился.

Зато у здания Горисполкома, на заднем дворе выстроилась целая шеренга здоровенных бородачей в спецодежде.

— Это ещё кто? — тихо спросил Новиков у Игнатьева, следуя за ним по пятам.

— Артельщики, — полушёпотом бросил через плечо чекист. — У них нашли обрывок бикфордова шнура, теперь будем пуговицы пересчитывать.

Новиков помогал ребятам Игнатьева рассматривать робы плотников. Все пуговицы торчали на месте. Только одна одёжка оказалась чуть подпорченной. Та, что принадлежала Антону. То есть, была ему выдана.

Однако каждый из артельщиков упрямо твердил, что не знает, чья это была роба.

— У них привычка к круговой поруке выработалась ещё с царских времён, — вздохнул Игнатьев, когда последнего плотника пришлось отпустить. — Они вашего брата почти не знают, но они его прикроют. В артелях всегда так было.

— Вы осведомлены, — задумчиво пробормотал Новиков. — Вам не кажется, что всё это — одна большая подстава?

— Когда кажется, стрелять надо, — произнёс Игнатьев, что-то дописывая.

А ведь Новиков уже слышал эту присказку. От отца. А тот её подхватил у одного старого чекиста, которого встретил в Добромыслове, как раз во время расследования дела, куда оказалась впутана художница Кристина Сергомасова. Говорили, тот чекист застал Революцию, потом состоял в карательном отряде Вари Гранитовой. Той, что якобы набивала подвалы чернореченских усадеб трупами их хозяев и дворни. Ангел Красного террора, не подлежащая реабилитации.

А Игнатьев где услышал эту фразу? Хотя может, он её сам придумал. Не такая уж оригинальность.

Игнатьев тем временем отложил перо и глянул на Новикова:

— Так что вы имеете в виду? По поводу подставы. Странное словечко.

Новиков крякнул, встряхнулся и сделал вид, что никаких странных словечек из нового времени не произносил.