Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 110 – Алекс Перри, Фелия Аллум

1. «Национальная цель» (большой круг): способна понять «форму», но не «суть» сообщения.

2. «Местная цель» (средний круг): население территории организации, обладающее культурными возможностями понять «суть», но не основные мотивы.

3. «Члены/сторонники» (малый круг): способны понять и форму, и суть, и мотивации сообщения.

Этот пример демонстрирует тщательный, порой навязчивый контроль организации над входящей и исходящей информацией, с использованием разных кодов в зависимости от цели. Центральное значение этого процесса для жизнеспособности организации особенно интересно, так как женщины часто руководят коммуникацией не только в чрезвычайных ситуациях, но и в повседневной рутине.

Возвращаясь к общей теме роли и власти женщин в мире мафии, если перенести обсуждение на преступный мир в целом, видно, что женщины играют здесь маргинальную роль. Помимо вариаций по видам преступлений (например, высокий процент женщин среди арестованных за магазинные кражи), факт остается: большинство преступников (около 80%) – мужчины.

Социологические исследования показали, что мир преступности – мужской мир; преступники, борцы с преступностью и судьи – преимущественно мужчины. Тамар Питч (2002) говорит о маскулините (мужественности как поле) и масколините (маскулинности как культурной модели), структурирующих этот мир. Лишь около тридцати лет назад возник вопрос о причинах этого доминирования и его значении для социального конструирования преступности. «Естественность» отсутствия женской преступности стала объектом изучения в основном благодаря «второй волне» феминизма.

Продолжающееся отсутствие интереса криминологов к женским девиациям может объясняться их политической незначительностью из-за малых чисел, что привело к убеждению в неважности их изучения. В социальном конструировании девиантности и исключении женского компонента следует помнить о влиянии биологического детерминизма (от Ломброзо до хромосомных теорий), долгое время мешавшего беспристрастному анализу.

При ближайшем рассмотрении вместо вопроса «почему так мало женщин-преступниц» логичнее спросить «почему так много мужчин-преступников». Девиантное поведение считается «нормальным», когда его совершают мужчины (хотя они – меньшинство среди мужского населения), а его отсутствие у женщин – «ненормальным», требующим объяснения. Маскулинность становится нормой (Бурдье 1998). Это проявление тонкой, интернализированной формы власти символического (Фуко). Определения девиантности и объяснения поведения женщины-преступницы отличаются, как и формы наказания. Согласно Питч (2002), низкое участие женщин в преступности, когда его объясняли, делали в биопсихологических терминах, интерпретируя как исключение – как среди конформистского женского большинства, так и среди преступности в целом (мужской).

Помимо оценки криминологических теорий гендера, важно подчеркнуть суждение об исключительности и ненормальности, обычно приписываемых девиантным женщинам. Именно потому, что преступление, совершенное женщиной, считается исключением, от нее требуется «исключительная» природа со всеми оттенками этого термина. Вообще, похоже, женщинам «не позволено быть плохими». Как следствие, подобно иммигранту, отмеченному двойным отсутствием, девиантные действия женщин считаются вдвойне коварными и караются двойным наказанием. Женщины не признаются субъектами, наделенными теми же правами в преступлении, что и мужчины.