Книга Танец теней, страница 127 – Яков Осканов

Когда я не вышел вчера к обеду, Август Альбертович сам поднялся ко мне, ибо забеспокоился, не подействовала ли дурно на меня вода. Но увидел, что я просто крепко сплю, и никаких признаков болезни у меня нет. Тогда он решил меня не тревожить, так как никаких неотложных дел не было, и ему показалось, что мне будет полезно как следует выспаться и дать организму отдых.

Соня была под его присмотром. Вечером к ним пришёл Фёдор, и они поужинали. После чего профессор снова заглянул ко мне и убедился, что я продолжаю крепко спать. На всякий случай он попробовал, нет ли у меня жара, но всё было в порядке. А я даже не почувствовал его прикосновения.

Август Альбертович запер дом, и отправил Соню спать. А сам долго перед сном тревожился и убеждал себя, что утром я непременно появлюсь к завтраку в полном здравии и прекрасном расположении духа.

И лишь когда я не спустился к утренней трапезе, он начал всерьёз беспокоиться и снова проверил меня, но, как и в первый раз, не обнаружил никаких признаков болезни. Теперь же, когда я проснулся и заявил, что чувствую себя прекрасно, он перестал тревожиться.

Я ещё раз выпил воду, но во второй раз спать мне не захотелось. И я провёл день как обычно. А ночью лёг спать в привычное для меня время и наутро проснулся, действительно, бодрым и в прекрасном расположении духа. Меня лишь смущала одна незначительная деталь: почему проспав сутки после первого приёма воды, я проснулся невыспавшимся. Возможно, это было от того, что я переспал привычную мне норму. Такое со мной случалось.

Прошло ещё несколько дней. В них не было ничего необычного. Я перестал чувствовать сидящее в моей голове существо. Или бывший хозяин монолита не хотел проявлять себя и чего-то выжидал, или я действительно болен и, как и Соне, эта вода мне помогает.

Я снова опущу дни, где ничего особенного не происходило, и сразу перейду к событиям, существенно повлиявшим на будущее Ирия.

Следующим шагом к гибели усадьбы стала болезнь лошадей. Впрочем, я тогда ещё не осознавал, что поступь рока уже отчётливо слышна, и надежды на то, что жизнь потечёт как прежде, уже нет. Я продолжал питать иллюзии, что в Ирий прибудут новые поселенцы, и злоключения наши закончатся. И лишь когда начался падёж лошадей, я вдруг понял, как хрупка судьба усадьбы.

Животные умирали одно за другим, и была опасность, что если они погибнут все, то пеший путь в Тальминск в случае срочной надобности составит месяц, а то и больше. Ведь с нами будет Соня и профессор, которые не смогут выдерживать мой походный темп.

В конечном итоге в живых остались лишь моя кобыла Ласточка и молодой жеребец Мамай. Они вовсе не болели. Возможно, это была та же болезнь, от которой умерли женщины. По крайней мере, и в случае с жёнами моих работников и в случае с животными, заболевшие умирали, но находившиеся рядом не заражались. Это было похоже на отравление. Но кто бы стал травить лошадей и, тем более, людей?

В те дни, пока мы боролись с новой напастью, моё здоровье странным образом пошатнулось. По ночам меня стали одолевать кошмары, а днём — головные боли. Тогда я начал, как и Соня, принимать тёмную воду озера в моменты острых приступов мигрени.

Самым удивительным было то, что я естественным образом, не думая и не строя гипотез, просто взял и выпил озёрной воды, когда боль в первый раз стала нестерпимой. Это было таким же естественным действием, как то, что мы едим пищу, когда проголодаемся, или вдыхаем воздух, когда задыхаемся. Как будто у меня с рождения было знание о том, что озёрная вода поможет мне и облегчит страдания. Когда я выпивал порцию воды из озера, боли отступали на день-два, а сон становился спокойным.