Книга Танец теней, страница 113 – Яков Осканов

Могу подтвердить, что все факты, изложенные в его журнале, верны, а выводы точны в той мере, в какой они могли быть точны, учитывая степень осведомлённости этого почтенного учёного.

В конце письма я вернусь к журналу и его дальнейшей судьбе. Когда вы прочтёте записи Августа Альбертовича, большая часть произошедших здесь несчастливых событий будет вам ясна. Я же в свою очередь хочу дополнить его рассказ теми обстоятельствами, которые вы не узнаете из заметок профессора.

Перед тем как продолжить мою историю, я некоторое время размышлял с чего начать и как правильно описать ход событий, чтобы вам эти строки не показались бредом спятившего человека. Впрочем, я не исключаю возможности, что в некоторой степени рассудок мой в последнее время повредился. Судить о здравости моих мыслей и разумности моих выводов я оставляю вам.

Начальной точкой наших подлинных несчастий я считаю пропажу Сони. И если эти записи попали вам в руки до того, как вы нашли журнал Августа Альбертовича, я поясню, что в один из дней моя душевнобольная дочь пропала, заблудившись во время прогулки по лесу.

До этого в Ирии уже случилась подобная беда: ушёл на охоту и не вернулся один из моих работников. Но я не усматриваю связи между его пропажей и чередой тех событий, которые шаг за шагом подталкивали меня к пропасти, в которую я в итоге рухнул.

Когда Соня пропала, я думал, сойду с ума от страха за неё. Что может чувствовать отец, зная, что его ребёнок остался в непроходимом диком лесу, где на каждом шагу подстерегают смертельные опасности?! Может ли он сомкнуть глаза, представляя, как дочка испугано зовёт его на помощь, изнывая от жажды и голода?! О том, что её могут растерзать хищные звери я старался вовсе не думать, чтобы не лишиться рассудка.

Собственно, глаз я и не сомкнул. Никто в усадьбе не сомкнул. Весь день мы провели в поисках, а когда сгустились сумерки, вернулись в Ирий за фонарями и продолжали искать до рассвета.

Это была худшая ночь моей жизни. Сердце моё заходилось от ужаса, и самые мрачные предчувствия одолевали меня, как ни старался я гнать их прочь.

Утром мы продолжили поиски. Я видел, что люди измучены, но также и понимал, что шансы найти Соню живой истаивают с каждой минутой. Меня охватило отчаяние. Рано или поздно усталость одолеет нас и свалит всех с ног.

Однако удача улыбнулась нам. Соня сама вернулась в Ирий. Ей удалось переночевать в лесу. И утром она смогла найти дорогу домой.

Я снова думал, что сойду с ума, но в этот раз от безмерного отцовского счастья. Да и люди искренне радовались её возвращению. И мне была приятна эта искренность.

За Соней теперь следили тщательно, да и она сама призналась, что извлекла из всего урок и теперь понимает, как просто может человек заблудиться в лесу и насколько это опасно.

Поэтому волнения мои относительно дочки улеглись. Буквально на следующий день после её возвращения в усадьбу пришла новая беда — началась какая-то неизвестная эпидемия. Заболели все три женщины.

Я посоветовался с Августом Альбертовичем и Дмитрием Трифоновичем, и распорядился по поводу карантинных мер. Ведь мы сильно рисковали, так в усадьбе не было доктора, и мы не знали толком, с чем именно столкнулись.

Также в Ирий вернулась группа моих разведчиков, которые стали лагерем неподалёку. Я дал им день отдыха и велел руководителю не мешкая возвращаться в город. Нужно было срочно найти хорошего врача в постоянный штат усадьбы. С этой целью я написал письмо своему управляющему в городе, в котором дал указания по поводу поиска доктора и суммы, которую стоило предлагать в качестве жалования. Но пока врача не было, нам нужно было самим справляться с эпидемией.