Книга Танец теней, страница 102 – Яков Осканов

День начался нехорошо. С самого утра голова болела так, что я едва смогла подняться. Но я обещала папе терпеть. Он зашёл ко мне перед завтраком, и я увидела, что он тоже мучается. Есть не хотелось. Аппетит исчез. Я выпила чаю только для виду, чтобы Август Альбертович не завтракал один.

Потом я пошла к себе. В обед услышала, как профессор поднялся к отцу — они о чём-то спорили. Я слышала их, но слов разобрать не смогла.

К вечеру боль стала невыносимой. Я вышла к отцу. Не помню, как дошла. Стены дома, казалось, колыхались, пол убегал из-под ног. В голове будто кто-то ворочал острой иглой.

Я постучала в дверь. Отец открыл. Он был бледен, и я заметила, что его руки дрожат. Он посмотрел на меня и спросил, как я себя чувствую. Я стала просить его дать мне обещанное лекарство. Было видно, что он не хочет. Папа уговаривал потерпеть ещё, но мне было ужасно больно, и я не могла это выносить. Я расплакалась и, сама себя не помня, побежала вниз. Думала только, что нужно добраться до озера и напиться.

Он догнал меня у крыльца, схватил больно и потащил обратно.

В спальне он уговаривал не пить воду из озера — говорил, что она губит нас. Я кричала, что не верю, что он просто мучает меня. Тогда он ушёл и запер за собой дверь. Я колотила в неё руками, долго плакала и звала, но никто не приходил.

Потом услышала шаги. Это был Август Альбертович. Он подошёл к двери и сказал, чтобы я не шумела. Я поняла, что он пришёл дать мне воды, но в этот момент хлопнула другая дверь — отец вышел из кабинета. Раздался выстрел, и стало тихо.

Я сжалась в углу и не знала, что делать. Было страшно, но не за себя — за профессора. Вдруг папа обезумел и убил его?

Но мои страхи не оправдались. Я услышала их приглушённые голоса в коридоре, а потом дверь открылась. Вошёл папа. Он держал кружку и сказал, что там лекарство, и я должна выпить всё до дна. Я послушалась. Чай пах странно и был сладко-горьким, но я готова была выпить что угодно, лишь бы перестала болеть голова.

Скоро мне стало тепло, будто всё тело наполнилось светом, а боль исчезла. Папа погладил меня по голове и сказал, что теперь всё будет хорошо. Я хотела спросить, простил ли он меня, но язык уже не слушался. Всё вокруг поплыло, и я уснула. Поэтому дописываю вчерашний день с утра.

Третье сентября

Мой дорогой друг!

Сегодня утром Август Альбертович уехал. Он даже не попрощался со мной. Но папа сказал, что выезжать нужно было рано, а профессор не хотел меня будить и сказал, что немцы не выносят сентиментальных сцен. Он отправился в Тальминск, чтобы привести нам помощь, так как, похоже, с Дмитрием Трифоновичем что-то приключилось. Папа сказал, что мы должны немного потерпеть, и скоро всё наладится.

С утра начала болеть голова. Но пока не сильно. Папа сказал, что если будет невмоготу, то с завтрашнего дня можно будет снова пить воду из озера. Я так и не поняла почему, но верю, что он знает как лучше для нас. Один день потерпеть можно.

Ещё папа сказал, что я уже взрослая и осталась в Ирие за хозяйку. Он показывал мне, где у нас кладовые и как хранятся дрова, уголь и съестные припасы. А в обед он научил меня готовить кашу и варить яйца. Я старалась, и получилось съедобно. Он сказал, что это его самая вкусная каша в жизни. Но, конечно, он просто хотел меня похвалить.