Книга Шах и мат, страница 4 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Вот перед Ричардом мужчина, чье состояние давно перевалило за миллион. Дай ему ускользнуть – и его тотчас сцапает для своей дочки какая-нибудь герцогиня.

Нет, это прекрасно, что Лонгклюз влюблен по уши; значит, деньги для него еще не все.

— А где же сэр Реджинальд? – осведомилась леди Мэй.

— Уж точно не здесь, – отвечал Ричард. – Вам ведь известно, что мой отец на порог меня не пускает.

— Неужели? И вы до сих пор не помирились?

— Увы. Сейчас он во Франции, на курорте – в Виши, кажется. Элис, ты не помнишь – отец в Виши? – Поскольку мисс Арден не соблаговолила ответить, Ричард просто заключил: – Да, он в Виши.

— Я забираю Элис в Лондон. Она обещала погостить у меня еще чуточку. А вы, по-моему, уделяете ей слишком мало внимания, не так ли? Вам следует навещать сестру несколько чаще, – произнесла леди Мэй, и в ее полушепоте зазвучали нотки мольбы.

— Я просто боялся вам наскучить. Вы сами знаете, что никакое другое занятие не является для меня и вполовину столь же приятным, – отвечал Ричард.

— Значит, Элис будет ждать вас – помните об этом.

Последовала короткая пауза. Ричард досадовал на сестру – почему она так надменно держится с его другом Лонгклюзом?

Однажды, когда Лонгклюз завел речь о своих помышлениях и открыл истинную цифру своих капиталов, Ричард возомнил, будто имеет на него известное влияние. Лонгклюз пользуется безграничным доверием леди Мэй. И разве отец Ричарда, деспотичнейший из баронетов, одно слово – самодур, и в долгах как в шелках, станет слушать сентиментальный лепет, когда на кону – сто тысяч годового дохода? Так что, мисс Элис, если вам угодно ссылаться на причины романтического свойства, сочувствия не ждите: дело решит непобедимая логика.

Вон она сидит, его сестрица, – о планах на свой счет даже не догадывается, размечталась о ком-то, кого здесь нет!

Мистер Лонгклюз тоже на мгновение погрузился в глубокую задумчивость; выпал из реальности и Ричард Арден. Тайна помыслов есть приятная привилегия помышляющего, а пожалуй, такое же благо для того, о ком помышляют. Если бы по каждому челу скользили тени мыслей, если бы свет духа изливался вовне, а фигуры и фантомы, что теснятся в черепной коробке, стали бы видимы, сколь ужаснул бы сей волшебный фонарь людей благонравных и простодушных!

Но вот дамы заговорили о гипюровых кружевах; обсуждают, чья работа тоньше.

— Эта салфетка на круглом столике просто очаровательна! – воскликнула леди Мэй в восторге. – Я была бы счастлива, если бы у меня вышло хоть вполовину так же хорошо. Мне не терпится сравнить; я не уверена, что узор – один и тот же.

В таком духе продолжается, пока не настает пора ехать в Лондон. Джентльменов ждут сделки, которые следует заключить, и удовольствия, за которыми самое время пуститься в погоню. Рессорная двуколка – собственность мистера Лонгклюза – стоит, готовая везти хозяина и его приятелей, но первыми уедут дамы, а джентльменам надобно усадить их в экипаж и проститься – с обязательной передачей поклонов, с положенными в таких случаях учтивыми речами.

Бледный мистер Лонгклюз стоит на крыльце: взор темных глаз устремлен вслед удаляющемуся экипажу, из груди вырывается вздох. В это мгновение мистер Лонгклюз помнит только свою мечту. Ричард Арден выводит его из прострации, опустивши ладонь ему на плечо.