Книга Шах и мат, страница 26 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Полный подозрений касательно утраченного башмака, мистер Лонгклюз двигался в восточном направлении. Лицо его было ясно, ибо он видел цель. По пятам за ним, держа на его плече ледяную ладонь, неслышно кралась Мрачная Забота^[16], а поодаль, временами обгоняя и фамильярно заглядывая ему в лицо, маячил образ бывшего сыщика. Приятелям, которые кивали мистеру Лонгклюзу, заприметив его на Пиккадилли, на Сент-Джеймс-стрит, на Полл-Молл – словом, на подступах к центру, – казалось, что он только что услышал презабавную историю. Зато те, кому этот великий человек встретился уже на въезде в Темпл, ближе к Ладгейт-Хилл, испытывали секундное замешательство и думали: «Интересно, какие акции нынче подскочили в цене, а какие вдруг взяли да упали, что этот Лонгклюз весь так и светится?»

Мистер Лонгклюз избрал стратегию самую дерзкую из всех возможных. В полицейском участке он сразу перешел к делу. Ему, сказал он, известно, что из полиции недавно уволен некий субъект, приметами которого он также располагает; и вот он хочет знать, верно ли его информировали, ибо нынче утром в его доме совершено ограбление, и человек, против которого у него, у мистера Лонгклюза, достаточно улик, очень похож на изгнанного сыщика.

— Действительно, пару недель назад мы дали расчет одному сотруднику сыскного отдела.

— Как его имя? – спросил мистер Лонгклюз.

— Пол Дэвис, сэр.

— Если окажется, что он и есть вор, я, пожалуй, смогу предъявить ему и более серьезное обвинение, – произнес мистер Лонгклюз.

— Не желаете ли поделиться информацией прямо сейчас, сэр? – с надеждой осведомился полицейский.

— Нет, я еще сам не уверен, – отвечал мистер Лонгклюз. – Но, видимо, скоро дозрею.

Следователь предпринял попытку зайти с другого боку.

— Какова же, сэр, природа этого более серьезного обвинения?

— Я намерен дать показания во время вскрытия, которое состоится сегодня; речь идет о вскрытии одного французского подданного, умерщвленного вчера вечером в «Салуне». Не то чтобы я лично видел убийство; я сделал выводы исключительно на основе дедукции.

— То есть вы связываете Дэвиса с убийством? – выдохнул следователь. Благоговение слилось в его голосе с любопытством крайней степени, ибо посетитель занимал его все больше и больше.

— Да, но лишь до известных пределов. Где он живет?

— Раньше жил на Розмари-корт, но, кажется, съехал. Погодите, я выясню, сэр. Эй, Томкинс! Вы же знаете, где обитает Пол Дэвис. Он ведь съехал с квартиры на Розмари-корт?

— Да, уже полтора месяца прошло. Подался на Голд-Ринг-элли, но и ту квартиру оставил неделю назад. А где он сейчас, я понятия не имею. Хотя найти его – дело нехитрое. Вам удобно будет, сэр, если ответ доставят сегодня, скажем, в восемь вечера?

— Да, вполне. Я хочу, чтобы на этого Дэвиса взглянул мой лакей, – отвечал Лонгклюз.

— Соблаговолите сообщить ваш адрес и почтовый штемпель, и мы пришлем вам информацию по почте, чтобы вы не затруднялись посещением участка.

— Благодарю. Вот, пожалуйста.

Мистер Лонгклюз оставил пару любезных следователей и перешел к столу коронера, где был принят не совсем так, как обычно принимаются посетители. Человеку с капиталами всюду почет – на него устремлены все взгляды, воздух полнится восторженным шепотом. Вот и мистера Лонгклюза сразу усадили в кресло, и показания его – когда он счел, что пора их давать, – были выслушаны с подчеркнутым вниманием – сердце коронера явно трепетало в предвкушении деталей.