Книга Последний шторм войны, страница 76 – Александр Тамоников

Южное небо, когда на него смотришь долго, сбивает дыхание. Оно не просто черное, оно густое, бархатное, усеянное мириадами звезд, которые в горах кажутся ближе, ярче, почти осязаемыми. Млечный Путь раскинулся над головой, как разорванное серебристое покрывало, а отдельные звезды мерцают так сильно, будто вот-вот сорвутся и упадут вниз, в темные очертания гор. Луны нет — и от этого небо кажется еще глубже, еще бездоннее.

Волнами накатывают запахи. Сначала — сухой прошлогодней травы, еще не полностью отдавшей влагу весенним дождям. Потом — тонкий, горьковатый аромат полыни, который в Крыму везде, он как приправа к воздуху. Изредка ветер доносит запах чего-то цветущего — может, дикого миндаля, а может, первых фиалок, спрятавшихся между камней. А еще чувствуется запах сырости. Не городской затхлости, а чистой древесной влаги, мха и прелой листвы откуда-то из балок, где днем таял последний снег.

Буторин слушал тишину. Здесь, в горах, она не такая, как в степи, как в лесу. Тишина в горах обманчива. Сначала кажется, что вокруг абсолютно безмолвно, но потом начинаешь слышать все: шорох ящерицы в сухой траве, тихий треск остывающих камней. Где-то далеко, в ущелье, журчит ручей — его голос то появляется, то исчезает, уносимый ветром. А потом — вой. Негромкий, отдаленный. Шакал? Или просто ветер выл в скалах? Сердце замирает на секунду, но настороженность быстро сменяется любопытством. Ты не один здесь, это не человек, это природа.

Увы, холод пробирается все настойчивее, и Виктор стал кутаться в куртку плотнее, подтягивая колени к груди. Спина ноет от жесткой земли, но это даже приятно — будто горы напоминают, что они здесь не для твоего комфорта, они здесь, чтобы ты их чувствовал, ощущал их власть над миром внизу. Лицо обдувает ветер, и он то теплее, то холоднее, будто ночь дышит неровно. Буторин вдыхал этот воздух, приносимый то с моря, то из леса, и смотрел на небо. Ему казалось, что если протянуть руку, то можно коснуться звезд. А они смотрят на тебя сверху.

Взгляд можно чувствовать, и Буторин поймал себя на том, что он и правда чувствует, что кто-то смотрит на него. Рядом? Нет, где-то там, в темноте, за тобой наблюдают старые дубы, скалы. Или там кто-то есть? Надо ждать рассвета и прислушиваться не только к шорохам, но и своему предчувствию. Человек, который прошел через сотни опасностей, учится чувствовать их приближение, присутствие. И очень трудно думать об опасности и видеть рассвет в горах. Он приходит нежно, размывая черноту неба у горизонта, и ты понимаешь, что пережил не просто ночь, а целое путешествие сквозь время и пространство. И теперь Крым для тебя — не просто место на карте. Он живой. И в нем есть люди!

Буторин замер, буквально вдавившись в камни. Это не просто камешек, под которым влага подточила почву, и он скатился вниз. Это шуршание камней под ногой человека, под тяжестью его тела, осторожно и медленного пробирающегося по скале. Не издав ни единого шороха, Бутрин протянул руку и ощупал лежавший рядом пистолет, два магазина для автомата ППС. Откуда шорох? Все-таки слева. Значит, тот, кто приближался, поднялся на скалы в другом месте. «Наверное, там удобнее, — подумал оперативник, — и мы с Шелестовым шли не самой простой дорогой. И когда они нас засекли? Когда мы поднимались, когда Максим спускался один. Почему они подкрадываются? Потому что знают, что я здесь и что я один. Хотят все сделать тихо. Им до зарезу нужна рация? Или пульт? Не успели забрать вчера из-за несчастного случая, а потом во время стычки группа погибла. Скорее всего, тот, кто ползет сюда, отправлен, чтобы все уничтожить. Одному или двоим не под силу все вынести из тайника и спустить вниз. Значит, взорвать!»