Книга Призрак Мельпомены, страница 87 – Лора Перселл

— Что вы, для нас большая честь. Можно… могу я предложить вам чаю?

— Ой, нет, благодарю. Я не стану долго докучать вам. Мне просто нужно перемолвиться словечком с Дженнифер – боюсь, это довольно срочно. Театральное дело самого неотложного характера.

Мысли путались у меня в голове. Я отступила от двери и жестом пригласила гостей зайти в дом. Неужели жуткий вид миссис Дайер в самом деле мог быть вызван восторженными отзывами о Лилит? Вдруг здесь что‑нибудь похуже?

— Доркас, ты не проводишь мисс Дайер наверх? Покажи ей цветы, которые мы с тобой отглаживали. От разговора о театре она заскучает.

Доркас кивнула, наклонилась к девочке и протянула ей руку.

— Ты не возражаешь, милая?

Рейчел прилипла к маминой юбке.

— Не бойся, я не кусаюсь! Мы с тобой уже виделись, ты помнишь? Я ехала из больницы в вашем экипаже. Идем, давай дадим маме уладить дела. А мы пока пойдем и посмотрим красоту.

Рейчел подняла на мать настороженный взгляд, но, увидев кивок миссис Дайер, дала себя уговорить.

— Тысячу раз спасибо, мисс Доркас. Я займу вашу сестру ненадолго, даю слово.

Но оказавшись в гостиной, миссис Дайер закрыла за собой дверь и встала, прислонившись к ней спиной, будто приготовившись к осаде.

— Мадам! – произнесла я. – Вы меня пугаете.

Взгляд, который она бросила на меня, был полон такого страха и отчаяния, что я отступила на шаг назад.

— Мое сердце. – Она хлопнула себя по корсажу. – Мое сердце! Я думала, что от него уже ничего не осталось и разбивать уже нечего. Я прошла через страшные мучения, Дженнифер, и не могла довериться ни единой живой душе. Ты мой единственный друг.

— Так скажите же, что случилось.

Ее лоб страдальчески сморщился.

— Я страстно этого желала! И все же… мне противен звук собственного голоса, когда приходится произносить это вслух! – Она опустилась на корточки, и платье легло на пол вокруг нее, нижние юбки под ним сбились в кучу.

Я испытала одновременно раздражение и жалость. Миссис Дайер определенно страдала, но я никак не могла понять, для чего выражать свои чувства столь драматически. Она залезла в сумочку и пошарила в ней. Вместо платка, который ожидала увидеть я, она выудила из нее смятый листок бумаги. Я наклонилась к ней, почти как Доркас к Рейчел.

— Можно я возьму?

— Да. Возьми, возьми. Он жжет мне руки.

Я расправила листок и нахмурилась, пытаясь сообразить, что это. На нем оказались аккуратные ровные, напечатанные типографским способом строчки. Это была какая‑то выписка, своего рода ведомость, состоящая из имен. Слева листок был оборван. Должно быть, миссис Дайер вырвала его из какой‑то книги.

— Что мне… – начала я. Затем мне в глаза бросилось знакомое имя. – Где вы это взяли?

— Я была в Саутенд-он-Си. Недавно. Это, оказывается, недалеко, если на поезде. Я говорю, что воздух благотворен для легких Рейчел. Хью всегда неохотно разрешает мне туда ездить и вместо этого настаивает, чтобы я поехала в Маргит. Что ж, теперь ты видишь почему.

— Этого не должно у вас быть. Кажется, это официальный документ. Здесь есть другие записи, кому‑нибудь они могут…

— Я не могла оставить это в церкви! Бесстыдство. Объявлять о моем позоре всему свету! Удивляюсь, как они это позволили. Я не понимаю, как викарий на это согласился!

Они, конечно, даже не пытались скрыть грех прелюбодеяния. В книге записей о крещении бесстыдно и дерзко были записаны имена обоих родителей: Хью Элджернон Дайер и Лили Фицуильямс.