Книга Призрак Мельпомены, страница 62 – Лора Перселл

Придя в себя, Энтони подбежал к люку.

— Сайлас! – Шеф вцепился в него, не давая заглянуть в люк. – Сайлас!

Этого не могло быть. Я поспешила к той стороне сцены, где располагалась лестница в подвал. От подъемного барабана лебедки бежали люди. В свете фонарей было видно, что их лица бледны от ужаса.

Кровь была веером разбрызгана по полу. В центре, подергиваясь, лежал Сайлас, и череп на его затылке был расколот, как яичная скорлупа. Его ноги были неестественно выгнуты.

Все это было не похоже на явь. Это не могло быть явью. Просто сценический эффект.

— Нет! – Я подбежала к нему, чтобы помочь, но ему уже не помогли бы никакие бинты. Сайлас издавал булькающие звуки и стонал, кровь изливалась из него потоками. – Сайлас, что произошло?

У него не получилось мне сказать.

Никто не смог этого вынести. Сквозь юбки я почувствовала тепло и поняла, что мой друг умрет через считаные минуты. Я взяла его руку. Она была неподатлива и клешней сжимала часы Лилит.

Глаза Сайласа смотрели на меня умоляюще, но губы отказывались ему повиноваться, и когда я нагнулась к нему, то услышала лишь его последний вздох.

— Нет, – зарыдала я. – Пожалуйста, нет.

Подошли люди и начали меня оттаскивать.

— Идемте, мисс. Вы уже ничем не поможете.

— Я не хочу его оставлять!

— Лучше не трогайте его. Нам нужно позвать полицейских, мисс.

Показался нос Эвридики, просунувшийся возле моих ног. На короткий миг я подумала, что животное хочет меня пожалеть. Но собака Лилит потрусила к изувеченному телу Сайласа, и обагрив лапы, принялась спокойно лакать его кровь.

Коронер ^[12] производил дознание в местном пабе. В обстоятельствах смерти Сайласа разбирались там, где разило пивом и табачным дымом, в то время как его тело лежало по соседству в бильярдной. Мы приложили все силы, чтобы привести его в порядок для показа жюри коронера и журналистам, но лица людей все равно зеленели при виде тела. Это было несправедливо. При жизни Сайлас был первым щеголем.

Мы как свидетели плечом к плечу сидели за круглым столом, покрытым круглыми отметинами от влажных донышек бокалов. Без наводящих лоск рук Сайласа Энтони выглядел неопрятно: волосы неаккуратно напомажены, шейный платок перекосился. Он сжимал в руке носовой платок с черной окантовкой, но не утирал катящихся по щекам слез. Я обнаружила, что не могу плакать после эмоционального взрыва в самом начале. В моей голове образовался целый клубок вопросов, на которые нужно было ответить прежде, чем я смогла бы начать горевать.

Дознание почти ничего не прояснило. На мостике повреждений не имелось, перила были целы, и ничто не указывало на возможную причину его падения. В тот момент рядом не оказалось ни единой живой души, и никто не видел, что произошло.

А что им могла сообщить я? Что однажды вслух произнесла слово «Макбет» и трижды не обернулась вокруг себя? Что Сайлас умер с проклятыми часами в руке? Это было чушью, и я это понимала. Однако внутренний голос нашептывал, что все эти факты имели отношение к делу.

Это Лилит подняла на допросе вопрос о часах, хоть и подошла к нему с неожиданной стороны. Она непринужденно развалилась на стуле, будто произошедшее не представляло для нее особенного интереса.

— Вы записали в показаниях, что этот несчастный… Как бы это сказать? – Она потерла подбородок. – Что в момент смерти он незаконно владел моей собственностью? Я не пытаюсь таким образом очернить его личность. Но это может быть важно. Если покойный имел склонность к мелкому воровству, то мог и врагов себе нажить.