Книга Комната кошмаров, страница 53 – Артур Конан Дойль

— Вы теперь лицом к лицу со смертью, и по вашим губам я вижу, что вы молитесь. Мой сын тоже смотрел смерти в глаза и тоже молился. Случилось так, что мимо проезжал генерал. Услышав, как мальчик молит о своей матери, он был глубоко тронут, поскольку сам был отцом. Он приказал уланам удалиться и остался с приговоренными к смерти в сопровождении лишь своего адъютанта. Узнав от моего мальчика, что тот – единственный отпрыск знатного рода, что его мать очень слаба здоровьем, он сбросил петлю, как ее сбрасываю я, и расцеловал моего сына, как целую вас я, и отпустил их с товарищем на все четыре стороны, как отпускаю вас я. Желаю вам всего того, что пожелал моему сыну тот благородный генерал, пусть пожелания его и не спасли моего мальчика от лихорадки, которая свела его в могилу.

И капитан Баумгартен, изуродованный, полуослепший и истекающий кровью, шатаясь, вышел под дождь и ветер навстречу суровому декабрьскому рассвету.

Как же тяжело молодому человеку с изысканным вкусом, большими надеждами и связями в высшем обществе не иметь ни гроша в кармане, ни какой-нибудь профессии, при помощи которой этот грош можно было бы заработать! Дело в том, что мой отец, человек добродушный и жизнерадостный, настолько глубоко уверовал в благополучие и доброе расположение своего старшего брата-холостяка лорда Саутертона, что счел само собой разумеющимся отсутствие для меня, его единственного сына, необходимости когда-либо в будущем самому зарабатывать себе на жизнь. Он полагал, что если для меня и не найдется вакансии в огромном поместье Саутертона, то уж наверняка сыщется какая-нибудь должность на дипломатической службе, являющейся прерогативой нашего привилегированного класса. Он умер слишком рано, чтобы понять, насколько ошибся в своих расчетах. Ни дядя, ни государство не замечали меня и не проявляли ни малейшего интереса к моей карьере. Время от времени мне присылали пару фазанов или корзину с зайцами – и это все, что напоминало мне о том, что я являюсь наследником Отвелл-хауса и одного из богатейших поместий страны. Пока же я был холост, вел светский образ жизни и снимал апартаменты в особняке Гросвенор, занимаясь лишь голубиной охотой и игрой в поло в Херлингеме. С каждым месяцем мне становилось все труднее и труднее уговорить заимодавцев продлить мои кредиты или одолжить денег в счет будущего наследства. Скорый крах ожидал меня, и я все яснее видел его неотвратимое приближение.

Я тем острее ощущал свою бедность, что помимо богача лорда Саутертона и все остальные мои родственники тоже были людьми довольно состоятельными. Ближайшим из них был Эверард Кинг, племянник отца и мой двоюродный брат, который прожил в Бразилии полную приключений жизнь и вернулся на родину, чтобы наслаждаться своим состоянием. Мы так и не узнали, как он его составил, но оно, похоже, было немалым, поскольку он купил поместье Грейлендс близ города Клиптон-он-зе-Марш в графстве Суффолк. В первый год своего пребывания в Англии он проявлял ко мне не больше интереса, чем мой скряга дядюшка, но одним летним утром, к моей великой радости и облегчению, я получил письмо с предложением в тот же день приехать и некоторое время погостить в Грейлендс-корт. Меня ожидал довольно долгий визит в суд по делам о банкротстве, и это приглашение показалось мне едва ли не посланным самим провидением. Если бы мне удалось сойтись с этим незнакомым родственником, я бы мог еще выпутаться. Ради семейной чести он не позволил бы мне пойти ко дну. Я велел слуге собрать чемодан и в тот же вечер отправился в Клиптон-он-зе-Марш.