Книга Комната кошмаров, страница 134 – Артур Конан Дойль

— Вот и все, – сказал жрец. – Никогда не слышал, чтобы она произносила такие слова.

Грек с интересом посмотрел на варвара.

— Ты говоришь по-гречески? – спросил он.

— Не очень хорошо, – ответил тот. – Но понимаю, потому что провел целый год в Циклаге, в земле филистимлян.

— Похоже, – продолжал грек, – боги избрали нас обоих для великих свершений.

— Чужеземец, – отозвался варвар. – Бог всего один.

— Ты в этом уверен? Что ж, поспорим об этом в другой раз. А теперь назови свое имя, откуда ты родом и что собираешься делать, на случай если мы еще услышим друг о друге. Что касается меня, то я – Одиссей, также известный как Улисс, царь Итаки. Мой отец – досточтимый Лаэрт, а мой сын – юный Телемах. Что же до моих планов, то я намереваюсь взять Трою.

— А дело моей жизни, – ответил варвар, – строительство Иевуса, который теперь мы называем Иерусалимом. Наши пути различны, но, возможно, ты когда-нибудь вспомнишь, что повстречал Давида, второго царя иудеев, и его сына Соломона, который, вероятно, займет после него престол Израиля.

Тут он повернулся и вышел в темноту улицы, где его ожидали копейщики, а грек спустился к своей галере, чтобы посмотреть, что еще предстоит сделать, прежде чем можно будет отправиться в путь.

Офицер авиации Стэнгейт должен был чувствовать себя счастливым человеком. Он прошел всю войну без единой царапины и заслужил отменную репутацию в самом почетном роде войск. Ему только-только исполнилось тридцать, и перед ним открывалась блестящая карьера. Но прежде всего – рядом была красавица Мэри Маклин, и она дала ему обещание, что останется с ним на всю жизнь. Что же еще нужно молодому человеку? И все-таки на сердце у него было тяжело.

Он никак не мог это объяснить и пытался найти причину. Вверху было голубое небо, перед ним – синее море, вокруг раскинулся дивный парк, в котором гуляли счастливые люди. И самое главное – на него снизу вверх озабоченно глядело прелестное лицо. Почему он просто не может отдаться царящему вокруг веселью?

Снова и снова он делал над собой усилие, но не мог обмануть интуицию любящей женщины.

— В чем дело, Том? – озабоченно спросила она. – Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Пожалуйста, скажи, могу ли я чем-то помочь?

Том смущенно рассмеялся.

— Грех портить такую прогулку, – ответил он. – Как подумаю об этом, готов обежать весь парк. Не волнуйся, дорогая, я знаю, что все скоро пройдет. Похоже, просто нервы разгулялись, хотя все плохое давным-давно позади. Служба в авиации или ломает человека, или закаляет его на всю жизнь.

— Значит, ничего особенного?

— Да, ничего, и это хуже всего. Если бы что-то было, я бы знал, что с этим делать. Просто что-то сильно давит на грудь и обручем стягивает лоб. Прости меня, дорогая! Какой же я негодяй, что так тебя расстроил!

— Но мне хочется делить с тобой все на свете.

— Ну все прошло, сгинуло, исчезло. Давай больше не будем об этом.

Она бросила на него быстрый проницательный взгляд.

— Нет-нет, Том, у тебя на лице написано, что с тобой что-то неладно. Скажи, дорогой, с тобой часто такое случается? У тебя очень больной вид. Давай-ка присядем вот тут, в тени, и ты мне все расскажешь.

Они сели в тени огромной решетчатой башни, возвышавшейся рядом с ними футов на шестьсот.