Книга Комната кошмаров, страница 119 – Артур Конан Дойль

У меня в комнате стоит старинное зеркало в серебряной оправе. Его подарил мне один из друзей, большой ценитель антиквариата, а сам он, насколько мне известно, купил его на аукционе и понятия не имеет, откуда оно. Зеркало большое – три фута в ширину и два в высоту. Оно стоит у стены на боковом столике слева от письменного стола. Оправа плоская, шириной около трех дюймов, и очень старая. Слишком старая, чтобы определить ее возраст по клейму или какими-то другими современными методами. Стекло со скошенными краями чуть выступает вперед и имеет прекрасную отражающую способность, что характерно, как мне кажется, для очень старых зеркал. Когда смотришься в него, возникает ощущение перспективы, которого не дают современные зеркала.

Зеркало расположено таким образом, что, сидя за письменным столом, я не вижу в нем ничего, кроме отражения красных оконных занавесок. Но вчера ночью произошло нечто странное. Я уже несколько часов работал, делая над собой огромное усилие, и туман то и дело плыл у меня перед глазами, о чем я ранее жаловался доктору. Мне приходилось время от времени останавливаться и тереть глаза. И вот, в очередной раз протирая их, я случайно посмотрел в зеркало и увидел престранную картину. Красные занавески больше не отражались в нем, а стекло будто бы запотело, причем не на поверхности, где сверкало, как сталь, а в самой глубине. Эта туманность, когда я стал в нее всматриваться, начала словно немного вращаться то в одну, то в другую сторону, пока не превратилась в плотное белое облако с завитками по краям. Оно было таким реальным и осязаемым, что я, помню, даже обернулся, чтобы посмотреть, не горят ли занавески. Но в комнате все было спокойно. Ни звука, кроме тиканья часов, ни единого движения, кроме медленного вращения этого странного пушистого облака.

Потом дымка, дым или облако – называйте это как хотите – словно сгустилась и затвердела в двух точках, расположенных очень близко, и я осознал, скорее с интересом, нежели со страхом, что в комнату смотрят глаза. Я видел смутные очертания головы – судя по волосам, женской, – но они были очень размыты. Отчетливо были видны лишь глаза – темные, светящиеся, полные какого-то страстного чувства, ярости или ужаса – чего именно, я так и не разобрал. Я никогда прежде не видел таких живых и выразительных глаз. Они не были устремлены на меня, а смотрели куда-то в глубь комнаты. Потом, когда я выпрямился, провел рукой по лицу и усилием воли взял себя в руки, смутно очерченная голова растаяла в облаке, зеркало медленно очистилось, и в нем снова появились красные занавески.

Скептик, несомненно, скажет, что я заснул над своими цифрами и все случившееся мне приснилось. Но, вообще-то, по правде говоря, я никогда в жизни не ощущал такой ясности сознания. Даже глядя в зеркало, я сохранял способность мыслить критически и сказал себе, что все эти видения – химера, порожденная переживаниями и бессонницей. Но почему они приняли именно такую форму? Кто эта женщина, что это за страшные чувства, которые я прочел в ее прекрасных карих глазах? Они встали между мной и работой. Я впервые не выполнил намеченную дневную норму. Возможно, именно поэтому нынче вечером я не испытывал никаких необычных ощущений. Завтра надо очнуться во что бы то ни стало.