Книга Комната кошмаров, страница 11 – Артур Конан Дойль

Казалось, животное с самого начала всем сердцем невзлюбило нашего гостя и угрожающе скалилось всякий раз, когда он к нему приближался.

На второй день его пребывания у нас мы всей компанией шли мимо конюшни, когда рычание пса привлекло внимание доктора Гастера.

— Ага! – сказал он. – Это ваша собака, мистер Тревор, верно?

— Да, это Тоузер, – ответил Тревор.

— Бульдог, я полагаю? На континенте их называют национальным животным Англии.

— Чистокровный, – с гордостью добавил студент.

— Безобразные животные, совершенно безобразные! Можете зайти в конюшню и спустить его с цепи, чтобы я мог рассмотреть его получше? Жаль держать в неволе такого мощного, полного жизни пса.

— Но он может укусить, – сказал Тревор с лукавым огоньком в глазах. – Впрочем, вы, полагаю, не боитесь собак?

— Боюсь? Нет, с чего мне их бояться?

Озорная улыбка на лице Тревора становилась все шире, когда он отпирал дверь конюшни. Я слышала, как Чарли шепнул ему что-то вроде «хватит шутить», но его ответ потонул в раздавшемся изнутри громком рычании.

Все мы отошли на значительное расстояние, а Октавий Гастер стоял у открытой двери с выражением легкого любопытства на бледном лице.

— А вот эти красные огоньки в темноте – это его глаза?

— Они самые, – ответил студент, нагибаясь, чтобы развязать ремень.

— Ко мне! – скомандовал Октавий Гастер.

Рычание пса вдруг сменилось негромким поскуливанием, и вместо того, чтобы яростно броситься вперед, как все мы ожидали, собака зашуршала соломой, словно пытаясь спрятаться в углу.

— Черт подери, что с ним такое?! – озадаченно воскликнул хозяин.

— Ко мне! – повторил Гастер резким металлическим голосом с мощными повелительными нотками. – Ко мне!

К нашему изумлению, собака выбежала и встала рядом с ним, совсем непохожая на привычного нам Тоузера. Уши вяло опустились, хвост поник – бульдог стал воплощением собачьего унижения.

— Чудесный пес, вот только странно тихий, – заметил швед, поглаживая бульдога.

— Так, сэр, а теперь на место!

Пес развернулся и заковылял в угол. Мы услышали звон застегиваемой цепи, и в следующее мгновение из конюшни вышел Тревор, из пальца у него текла кровь.

— Вот ведь чертова зверюга! – вскричал он. – Не знаю, что на него нашло. Он у меня три года и за все время ни разу не укусил.

Мне показалось – хотя с уверенностью я сказать не могу, – что шрам на лице нашего гостя непроизвольно дернулся, и это означало, что он вот-вот рассмеется.

Оглядываясь назад, я думаю, что именно с того момента я начала испытывать странный, необъяснимый страх и неприязнь к этому человеку.

Неделя шла за неделей, день нашей свадьбы приближался.

Октавий Гастер все еще гостил в Тойнби-Холле и успел до такой степени очаровать хозяина дома, что любой намек на его отъезд этот достойный солдат встречал презрительным смехом.

— Раз уж приехали, то здесь и останетесь, останетесь, черт подери!

При этих словах Октавий улыбался, пожимал плечами и что-то бормотал о красотах Девона, чем обеспечивал полковнику отличное настроение на весь следующий день.

Мы с Чарли были слишком поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на занятия путешественника. Иногда он встречался нам во время прогулок в лесу, сидящим за чтением в самых отдаленных уголках чащи.

При нашем появлении он всегда прятал книгу в карман. Однако я помню, что как-то раз, когда мы наткнулись на него слишком внезапно, томик остался лежать у него на коленях.