Книга Босиком по 90-м, страница 75 – Иван Любенко

— Что ж, тогда придётся ночевать дома.

— Может, останемся?

— У нас нет другого выхода, – вмешался в разговор Алик.

— Эх, и угораздило же меня связаться с авантюристами!

— Ничего! – успокоил его мой друг. – Будете уже завтра в бассейне купаться и загорать.

— Главное, чтобы не в персидском зиндане сидеть, – вздохнул пилот. – Поднимут иранцы перехватчики и посадят нас. Что тогда?

— Камикадзе фартовый! Пока он с нами всё будет окей!

— Смотрите, парни – ответственность на вас.

— А как же иначе? Мы – заказчики, а значит, не только платим, но и рискуем, – пробалагурил Алик.

— Пора убирать трап, командир. Чем больше будет разрыв между временем пролёта и нашим фактическим местонахождением, тем труднее будет договориться с иранским диспетчером, – рассудил я.

— Здесь ты прав.

— Скажите, а сколько времени мы будем лететь над Ираном?

— Минут сорок. Надо уточнить у штурмана. А тебе это зачем?

— Постараюсь заболтать диспетчера.

— Заболтать? – КВС выпрямился от удивления. – Сомневаюсь, что тебе это удастся. Но выхода нет, пробуй.

— Roger wilco^[9].

Убрали трап, и «тушка» стала выруливать на полосу.

Через полчаса после взлёта в салоне возник штурман и попросил меня пройти к пилотам. Меня усадили на боковое место, надели вторые наушники и сказали, что дадут знак, когда будет надо вести разговор с иранским диспетчером. Ростовский диспетчер управления воздушным движением очень удивился, узнав, что мы следуем в Шарджу, но, тем не менее, провёл нас по маршруту и передал диспетчеру Азербайджана, который работал с нами совсем недолго. И тот тоже усомнился в том, что мы долетим до ОАЭ.

Иранский диспетчер вышел на нас ещё до приближения к воздушной границе своего государства. Произношение у него было чудовищное, но язык вполне понятный и профессиональный. Надо заметить, что ещё работая в красноленинском аэропорту, я, ради интереса, за неделю проштудировал учебник радиообмена земля-воздух и вполне сносно изъяснялся на принятом во всём мире авиационном английском.

Штурман доложил номер рейса, высоту и путь следования. Диспетчер стал уточнять номер разрешения на пролёт. Штурман его назвал. Диспетчер заявил, что оно недействительно. Штурман вновь обозначил номер рейса, а диспетчер принялся проверять. Так они препирались минут пять. И вот тут командир кивком головы показал мне, что настал мой черёд. Я говорил чётко, но медленно, чтобы потянуть время:

— This is special flight from Yakut Muslim Republic.^[10]

— Special flight?^[11]

— Yes. Correct. We are going to International Muslim Conference in United Arab Emirates. Our permission is valid^[12].

— Your flight is IKT-9038?^[13]

— Yes, India Kilo Tango nine zero three eight, Yakut Muslim Republic.^[14]

— Are you from Russia?^[15]

— No, this aircraft is Russian. But our government delegation is from Yakut Muslim Republic.^[16]

— Please, wait I will check the list of special flights^[17].

Диспетчер молчал. Время шло. Мы летели над Ираном. Штурман показывал на часы, давая понять, что нам осталось продержаться ещё каких-нибудь пять-десять минут, и мы войдём в зону управления воздушным движением Эмиратов, где наше старое разрешение всё ещё продолжало действовать, поскольку по UTC оно ещё не истекло.

Наконец, иранский диспетчер изрёк:

— ОK, India Kilo Tango nine zero three eight, you are approaching the Control of UAE. Good flight.^[18]