Книга Босиком по 90-м, страница 72 – Иван Любенко

Местное греческое общество обратилось к нам с просьбой вывезти делегацию из ста человек в Ларнаку на фестиваль национального танца. Оплатить рейс в оба конца они не могли и внесли только половину суммы, остальное, по словам председателя, возглавлявшего ещё и строительную компанию, должны были добавить киприоты.

Самолёт стоял в Ларнаке три дня. Я взял с собой Лику. Для неё это была первая поездка за границу. Мы купались в бассейне и ходили в море на небольшом катере. Я угощал её устрицами, моим любимым осьминогом на углях и пивом «Loel» в темных и длинных бутылках. Только на сердце было неспокойно, не доверял я этому шестидесятилетнему старику, украшенному, будто новогодняя ёлка, золотыми побрякушками: цепью, браслетом и тремя перстнями. За сутки до обратного рейса я приехал к нему в отель. Он долго не открывал дверь, но видя, что я не ухожу, появился. В зеркале шкафа мелькнула полуобнажённая женская фигура. В номер он меня не пустил, разговаривал в коридоре.

— Что вам от меня нужно? – вместо приветствия осведомился он. – Председатель стоял передо мною в шортах, зевал и почёсывал волосатую грудь.

— Странный вопрос задаёте, Ираклий Петрович. Завтра утром мы вылетаем. Я хотел бы знать, кто и когда оплатит обратную дорогу.

— Я же сказал вам, что всё будет хорошо. Что вам ещё от меня надо?

— Значит так, – глядя сверху вниз на толстого коротышку, проговорил я, – если сегодня до двадцати двух часов я не получу оговорённой суммы, то вы останетесь здесь. И добирайтесь тогда обратно через Пафос на Краснодар. А я повезу в Красноленинск сок и вино в тетрапакетах. Мне это вдвойне выгодно, поскольку половина рейса оплачена. И в том случае, если вы найдёте деньги завтра, всё равно уже будет поздно, так как в десять утра я начну погрузку своего товара. Ясно?

— Вы не посмеете так поступить! – фальцетом воскликнул он. – У меня два детских ансамбля с педагогами. У них нет денег. Даже гостиницу нам сняли местные греки.

Я протянул визитную карточку своего отеля.

— Номер 66. Жду до двадцати двух. До встречи.

Я развернулся и ушёл. Не прошло и четырёх часов, как кто-то постучал в дверь номера. На пороге стоял недавний собеседник. Он что-то держал в руках. Не дожидаясь моей просьбы, Лика ушла курить на балкон.

— Ну вот, загоняли старика, – грустно вымолвил Ираклий Петрович, упал в кресло и бросил на журнальный столик свёрнутый пакет.

— Что это? – спросил я.

Он молча высыпал на стол содержимое: перетянутые резинкой доллары и золотые изделия.

— Вот собрал с кого мог… И, заметьте, – он продемонстрировал отсутствие перстней на руках – с себя всё снял. Надеюсь, теперь вы успокоитесь?

Я пересчитал пачку денег, прикинул на вес золотой лом и всё это пододвинул ему.

— Вы смеётесь надо мной? Тут нет и сотой части требуемой суммы. Забирайте. Вместо вас я повезу сок и вино.

— Послушайте, – дрожащим голосом заговорил грек. – Послушайте, я заканчиваю строительство пятиэтажного дома. Я готов расстаться с двухкомнатной квартирой. По приезде в Красноленинск мы всё оформим. Дом будет сдан осенью.

— Две однокомнатных, улучшенной планировки. Идёт?

— Да.

— Но сейчас мы составим долговую расписку, в том, что вы, являясь директором строительной компании, взяли у меня, как у физического лица, взаймы оговорённую сумму. Позже, после составления договора долевого участия в строительстве, мы эту бумагу уничтожим. А это – я указал на доллары и золото – останется мне, как плата за пользование чужими денежными средствами. Ведь вы предлагаете ждать до осени. Другого условия не будет.