Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 55 – Иван Любенко

Берлин в 1920 году для советской разведки был раем земным. Германия, заражённая революционными идеями, одна из первых аккредитовала советского военного атташе, который на самом деле был резидентом Региструпра. Ему пришлось курировать три страны: Австрию, Германию и Чехословакию. Его основной задачей являлось создание резидентуры, а второстепенными – поиск чистых бланков заграничных паспортов, печатей и штампов различных организаций, а также сбор информации о дислокации военных частей на территории этих стран. Проведением специальных операций резиденты занимались редко. Обычно для их выполнения посылали таких агентов, как Кацнельсон, который находился за рубежом автономно, нелегально и связывался с резидентом только в случае крайней необходимости. Сегодня такая необходимость была.

Европейские газеты, мало понимающие разницу между ВЧК и Регистрационным управлением РККА, совсем немного сгущали краски, утверждая, что Берлин не только «наводнён большевистскими шпионами, но имеет здесь официального представителя ВЧК, который ежедневно сносится с немецкими чиновниками». Датская пресса утверждала, что в Москве находится германский посол, располагающий возможностью слать шифрованные телеграммы своему правительству, а также отправлять через Россию агентов в мусульманские страны. Берлинская «Nationalzeitung» опубликовала документы, свидетельствующие о том, что «находящаяся в Германии так называемая «советская комиссия «Центрпленбежа» и «Центроэвака», состоящая из сотрудников ВЧК, установила в лагерях военнопленных неприкрытый террор, принуждая пленных русских солдат и офицеров вступать в Красную армию и отправляться на фронт».

Поезд из Праги в Берлин шёл по железнодорожной линии Дрезден – Боденбах, и дорога заняла семь с половиной часов. Австрийский подданный Пауль Грубер, дабы не привлекать к себе внимания, добирался в столицу Германского государства не в пульмановском вагоне и даже не в первом классе, а в обычном пассажирском, именуемом «Personenzug». Он был грязен, трясок и долго стоял на станциях, уступая в комфорте немецким поездам. Зато цена была на пятнадцать-двадцать процентов дешевле курьерского поезда, но главное – проверка паспортов была чисто формальной.

Агент Региструпра торопился. Сойдя с поезда, он нанял носильщика. У входных дверей вокзала стоял городовой (Schutzmann). Он раздавал бляхи с номерами для пассажиров, желающих получить извозчика. Груберу досталась медяшка с несчастливым тринадцатым номером, но зато коляска была с таксометром. Показания аппарата регулировались исключительно движением оси, и поэтому плата за проезд находилась вне зависимости от скорости движения. Платить полагалось столько, сколько показывала стрелка на круглом циферблате счётчика, установленного на козлах. Правила хорошего тона предполагали давать на чай не менее десяти процентов стоимости проезда.

Дорога до гостиницы заняла двадцать минут. Сняв номер, Кацнельсон отправился к дому № 32 по Унтер-ден-Линден, самой оживлённой улице города. Оставив куском мела метку в виде цифры 3 на стене арки (условный знак, означающий запрос о встрече в третий день недели, в три часа пополудни), он решил немного прогуляться по городу. Советский военный разведчик понимал, что какими бы ни были инструкции Центра, он должен неотступно сопровождать Баркли и Ардашева. И делать это нужно было так, чтобы не попасться им на глаза, поскольку нельзя было исключать, что из-за глупой инициативы уже покойного ликвидатора, он тоже попал в поле зрения частного детектива.