Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 277 – Елена Логунова

— Где мы?

— А как мы? – на диво ласково спросил меня Петенька. – В смысле, как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

Я прислушалась к своим ощущениям. Голова не то чтобы болела… Она пухла от множества теснящихся в мозгу вопросов, как воздушный шар. Мне даже почудилось, что я вот-вот взлечу с дивана! Это заставило меня заглянуть под одеяло, чтобы выяснить, не исчезла ли и моя пижама тоже. Хороша я буду, если воспарю над перекрасившимся диваном голышом, как наполненная гелием резиновая женщина!

Пижама была на месте. Немного успокоенная, я вынырнула из-под одеяла и увидела, как в стене открывается дверь, за которой обнаружился сервировочный столик на колесиках. На нем разновысокими горками громоздились какие-то яства, и что-то дымилось, словно на столике была сооружена действующая модель вулканической гряды. Заинтересовавшись этим явлением, я села в постели. Столик вкатился в комнату, а за ним вошла Ирка.

— Ирусик! – с огромным облегчением воскликнула я. С появлением подруги все встало на свои места, я вмиг узнала и диван, и кресло, и обои на стенах, и – особенно – сервировочный столик. – Ирусик, мы у тебя дома, что ли?

— Где же еще? – пожав плечами, подруга подкатила столик к моему дивану. – Ты поменьше болтай и побольше пей. Вот зеленый чай, твой любимый, с лимоном. Топоркович сказал, тебе нужно пить много жидкости, чтобы вымыть из организма всю эту гадость.

— Какую гадость? – задала я закономерный вопрос, послушно принимая дымящуюся чашку такой вместимости, что ее содержимого свободно хватило бы, чтобы вымыть мой организм не только изнутри, но и снаружи.

— Ну, какую? Эфир, – буднично ответила Ирка, бочком присаживаясь на краешек моего дивана. В руках она цепко держала чайник, и я поняла, что одним ведром любимого чая мне не отделаться.

— Не помню, чтобы я пила эфир! – удивилась я. – Или ела, или что там с ним делают?

— Вдыхают, – спокойно объяснил Петенька, глядя на меня с необъяснимым умилением.

— Петюш, что случилось? – под взглядом невыносимо-голубых и сияющих Петиных глаз я наконец забеспокоилась. – Ты почему на меня так смотришь? Как будто втюрился! Я при всем желании не смогу ответить тебе взаимностью, у меня есть любимый муж!

— Я жутко рад, что ты жива, – признался Белов. – Не представляешь, как я перепугался! Сначала стрельба, потом этот жлоб с топором, и призраки вопят, как мартовские коты, а ты все не просыпаешься!

Понимая, что я ничего не понимаю, я глотнула чаю, зачем-то заглянула в чашку и, увидев в ней свое помятое и откровенно озадаченное отражение, попросила:

— А нельзя ли рассказать мне все по порядку? Похоже, я много чего пропустила!

— Расскажи, Петенька, еще раз, – милостиво кивнула Белову Ирка.

Признаться, это ее «еще раз» мне очень не понравилось! Значит, подружка уже в курсе всего, что для меня пока что остается загадкой! Обычно мы с Иркой пробирались к истине вместе, а единолично представлять темные непросвещенные массы мне было обидно. Я надулась, но никто не обратил на это внимания. Ирка как ни в чем не бывало наполнила ароматным чаем вторую полуведерную кружку – на сей раз, как я увидела с облегчением, не для меня, а для Пети.

Белов благодарно принял емкость с горячим питьем, шумно отхлебнул и начал рассказывать. Повествование его имело традиционный сказочный зачин и начиналось издалека, буквально с середины прошлого века.