Книга Любовь и птеродактили, страница 71 – Елена Логунова

— Это Зоя Калюжная, – ответил мне знакомый мужественный голос.

Петрик встрепенулся, я обернулась – к нам незаметно подошел Покровский. Увидел-таки дарлинга в стильном полутрауре!

— Да, мы тоже тут! – не дожидаясь упрека, с вызовом заявил Петрик. – Между прочим, имеем право, Виктор был и нашим хорошим знакомым!

— Каким там хорошим, к моменту вашего знакомства Витюша был изрядно плох, поскольку пил, не просыхая, – возразила супруга Артура.

Я только сейчас заметила, что она болтается у него на локте, как флажок, и испугалась, что Петрик и мадам Покровская сцепятся – гневливый дружище ведь только что обзывал ее кретинкой, идиоткой и чушкой!

Но нет, заочно конкурирующие дарлинг и мадам врукопашную не пошли, наоборот, одарили друг друга сияющими улыбками и дежурными комплиментами.

— Все хорошеешь, – сказала Петрику Покровская.

— Шикарно выглядишь, – в тон ответил он.

И они бесконтактно сблизили щеки, чтобы звучно поцеловать воздух:

— Чмок! Чмок!

Отступив от дарлинга, мадам огляделась:

— Что, и Доронина где-то здесь?

— Нет, Феодора Михална готовится к очередному заседанию клуба. – Я с запозданием вспомнила, что Покровская тоже «из наших».

Когда-то она консультировалась у Доры, даже прошла какую-то практику для обретения счастья в личной жизни и после этого (но вряд ли вследствие) очень удачно завела себе любовника – как раз Афанасьева, мир его праху.

— О! А ты случайно не знаешь, кто эта бабушка у гроба?

— В кошмарном гипюре? – уточнила мадам все с той же интонацией «в жутких розочках».

Петрик согласно хрюкнул.

— Это Зойка, сестра и наследница, – объяснила Покровская. – Примчалась из своего Урюпинска, или как там называется та дыра, где она вела тихую мирную жизнь малоимущей одинокой пенсионерки.

— А вот завидовать нехорошо, – не удержался Петрик.

— Завидовать плохо, – согласилась мадам и вздохнула. – Но вот попробуй не позавидовать, когда такая тетеха вдруг становится миллионершей и бизнес-леди!

— Все достанется ей одной? – понятливо уточнил дарлинг и тоже вздохнул.

— Так ведь самая близкая родственница. У нее еще дочь и два сына, но те пока ничего не получат, будут ждать, пока их матушка прикажет долго жить. А к тому времени еще неизвестно, что останется от Витюшиных капиталов. Видите, два жиробаса вокруг бабули увиваются? Могу поспорить, кто-то из них ее замуж позовет, если не оба.

— Замуж? В таком возрасте? – усомнилась я.

— О, никогда не поздно стать завидной невестой! – хохотнула Покровская.

— Ты сказала «оба»? – вступил Артур в интересный разговор. – Бери выше, тут потенциальных женихов с полдюжины наберется! Те жиробасы – бизнесмены, оба пищевики-кондитеры, я их знаю, Смородинов и Петухов. А за спиной у наследницы претенденты второй очереди: Смолянский, коммерческий директор фабрики Афанасьева, он как раз недавно развелся и совершенно свободен, Головань – мэр райцентра, где предприятие покойного – градообразующее, полбюджета обеспечивает, и Щавельков – руководитель департамента пищевой и перерабатывающей промышленности администрации края.

— Да уж, наследницу ждут муки выбора, – желчно прокомментировала Покровская.

Я с новым интересом осмотрела толпу, прикидывая, кто еще, кроме названных Артуром «женихов», может претендовать на оставшийся после Афанасьева жирный кусок пирога. Увидела несколько знакомых лиц, в том числе основателя благотворительного фонда, директора рекламного агентства и известную в городе даму-модельера. Все они поглядывали на бабулю-наследницу как кошки на сметану.