Книга Любовь и птеродактили, страница 69 – Елена Логунова

— Нам? – Петрик сразу перестал киснуть.

Я пошарила по карманам. Хорошая все-таки привычка – не расставаться со смартфоном, для пиарщика это более важный инструмент, чем разящий меч.

— Федор Михалыч, пардон за поздний звонок…

— Люся, ты нормальная?! Уже за полночь!

— Вот именно, – подтвердила я несколько невпопад, оставив без ответа явно риторический вопрос о моей нормальности. – Времени мало, а мы только сейчас сообразили, что не подготовили тебя к мероприятию на яхте. В чем ты будешь? Для пикника планировалось шелковое платье цвета коралла, оно бы гармонировало с закатом, но яхта – это же совсем другой антураж.

— Почему это?

— Дай мне. – Петрик, на лету уловив идею, отнял у меня смартфон. – А потому, дарлинг, что в красном шелковом платье на белой яхте ты будешь выглядеть как алый парус! Это в лучшем случае. В худшем – как огненный факел на нефтяной платформе посреди морского шельфа!

— Да? А что же делать?

— Срочно нужно найти тебе новый наряд! – сунувшись к трубке, подсказала я.

— Что-то легкое, стильное, лучше всего в прохладных голубых или зеленых тонах – ну, там, мята, аквамарин, – умиротворяюще зажурчал Петрик. – И массивное серебряное колье с бирюзой, у Люси как раз есть подходящее, ей Караваев из Турции привез, а она его не носит, держит дома в шкатулке…

— Короче, дай нам на завтра машину с водителем, мы сгоняем в город и все решим, – снова влезла я, торопясь закруглиться.

А то Петрик, дай ему волю, увлечется и будет битый час фантазировать на тему идеального наряда и подходящих к нему аксессуаров.

— Ладно. – Доронина, похоже, тоже хотела поскорее закончить разговор и вернуться к прерванному просмотру сновидений. – Только Артему сами позвоните. Все?

— Все-все, спокойной ночи!

Я написала нашему водителю эсэмэс, спрятала смартфон в карман и посмотрела на Петрика:

— Успокоился?

Но друг не выглядел успокоенным.

— Ты знаешь, а ведь у меня с собой нет ничего траурного, – хмурясь, признался дарлинг. – Придется заехать домой и переодеться, не идти же на похороны в светлых курортных нарядах…

— Да-да, ты пока подумай об этом, а я посплю. – Я ободряюще похлопала друга по плечу и ввинтилась в свою опочивальню.

Про Киру с ее звонком я к этому моменту совсем забыла, поэтому Бабаю утром не позвонила.

— Нет, ты только посмотри, а? Рубашка, брюки, туфли – черные, а ремень коричневый! – тихо лютовал Петрик, сверля Покровского недобрым взглядом.

Тот нас пока не увидел – стоял боком, скорбно понурившись соответственно печальному случаю, но при этом дискомфорт от разящих взоров дарлинга явно ощущал и непроизвольно пытался уйти с линии огня, прячась за супругу. А ее Петрик, если б мог, вообще убил бы силой слова, вернее, целой очередью ругательств:

— Дурында! Кретинка, идиотка, болванка!

— Слово «болван» исключительно мужского рода, – не удержалась я. – А болванка – это такая заготовка, кусок твердого материала, типа чугунная чушка…

— Точно, натуральная чушка! – охотно согласился дружище, тихо ярясь. – Я бы даже сказал – чуня! Малограмотная темная деревенщина, вкуса – ноль! Какой коричневый ремень, когда все остальное черное?! Нет, я понимаю – микс угольного с шоколадным или карамельным, это модное сочетание, его любит Миуччи Прада. Но антрацитовый, прямо-таки блестящий черный и матовый СВЕТЛО-коричневый?! Нельзя их совмещать – это табу! Пошло, невыразительно и мрачно!