Книга Семь футов под килькой, страница 98 – Елена Логунова

— Давай, Люся. Жги! – Караваев мягким шлепком по попе вывел меня на оперативный простор.

Устраивать сейчас разборки по поводу недопустимой фамильярности было не к месту, поэтому я только мысленно поставила себе галочку – надо будет поучить любимого хорошим манерам – и обратила суровый взор на нашего пленника.

Хм, а воображение мое не промахнулось! Хозяин дома был лохмат, помят, небрит и щеголял в полосатом махровом халате.

— Гражданин Афанасьев Виктор… – отчество я забыла. Это несколько подпортило официальную строгость запроса.

— Вы кто такие вообще? – вытаращился на меня гражданин.

— Мы те, кого вы ждали, – ответила я многозначительно и, поискав глазами, за неимением свободных посадочных мест села на спину розового мохнатого мамонта.

Ничего, удобный оказался.

— Ведь ждали же? – с высоты мамонта с нажимом спросила я. – Понимали, что за вами придут?

— Да не убивал я ее!

— О, вижу, вам понятна тема нашей беседы.

— Не убивал!

— Ой, да бросьте, Афанасьев, – усмехнулась я. – Зачем запираться? Ваша реакция и чувство вины выдают вас.

— Удушлив смрад злодейства твоего! – из-за наших с мамонтом спин подсказал Эмма, но на него кто-то шикнул, и продолжения монолога не последовало.

— Я виноват, не спорю. Очень виноват! – Афанасьев заговорил слезливо. Похоже, он был сильно нетрезв – не случайно та перелетная бутылка оказалась пустой. – Но я же не знал… Я не хотел…

— Давайте-ка по порядку, – на розового пони по соседству с моим верховым мамонтом опустился Рояльный. Пони крякнул и присел, скользя мягкими копытами по паркету. – Вы улетели в Москву и тайно вернулись, чтобы убить супругу.

— Нет! – Афанасьев дернулся, едва не подпрыгнув. – Я тайно вернулся, чтобы встретиться с другой женщиной.

— С любовницей, будем называть вещи своими именами, – строго сказала я. – Вы провели ночь с гражданкой Маргаритой Покровской. Видите, Афанасьев, мы все знаем.

— Наутро вы отправились в парк, чтобы убить там жену. – Рояльный неумолимо гнул свою линию.

— Да нет же!

— Вы были в парке! У нас есть доказательства! – Я продемонстрировала привязанному фото в телефоне, поднеся аппарат поближе к его лицу.

— В парке был, но никого не убивал! – заупрямился Афанасьев.

— Рассказывайте! – хмыкнула я.

И он начал рассказывать, торопливо и сбивчиво:

— Оля позвонила мне утром, сказала, что знает – я не в Москве, а с «этой женщиной». Она, мол, больше так не может, нам нужно поговорить, встретимся на нашем месте в час дня. «На нашем месте» – это, значит, в парке у пруда, мы там когда-то в первый раз поцеловались. – Афанасьев скривился. – Я понял, что Оля настроена серьезно, и пришел в тот чертов парк, к тому проклятому пруду…

Он замолчал, и в образовавшуюся паузу аккурат поместилась реплика Эммы:

— Пришел, увидел и убил!

— Да не убивал я ее! – Афанасьев застонал и замычал, как от боли, раскачиваясь вместе с мучительно скрипящим креслом. – Я пришел туда, как она хотела. Может, чуть опоздал, не знаю – не посмотрел на часы. Раздвинул ветки – там ивы огромные, – а она уже…

— Что – уже? – Я не выдержала очередной паузы. – Уже сама там топится?

— Зачем же топится? Стоит. – Афанасьев снова болезненно скривился. – В своем дурацком платье… Боже, как же я это все ненавижу! Розовые тряпки, сю-сю-сю, Витюша-тютюша… Нет, я хотел поговорить, – объясниться-то надо было, – но как увидел ее бронированную спину…