Книга Семь футов под килькой, страница 88 – Елена Логунова

— Значит, он был там в тот самый день. – Я немного погипнотизировала взглядом люстру из тележного колеса и спросила приятельницу: – Можешь переслать мне этот снимочек?

— В режиме информационного бартера, – поставила условие Галка. – Ты мне расскажешь про покойную мадам Афанасьеву. Я уже знаю, что она присутствовала на том вашем клубном заседании, но хочу подробностей. Что она делала, говорила, как вообще вела себя?

— Айн момент! У тебя все тот же номер? Отлично, – я тоже достала свой смартфон, нашла в мессенджере ссылку, которую уже отправляла оперу Боброву, и переслала ее Галке. – Делюсь с тобой видеозаписью того самого мероприятия, поглядишь на интересующую тебя мадам своими глазами. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Мерсище! – обрадованно кивнула Галка и отправила мне бартерное фото Афанасьева. – Увидеть – это прекрасно, хотя я и услышать не откажусь. Мне интересно, какие еще закидоны были у Афанасьевой?

— Еще? – Я уцепилась за это слово. – То есть какие-то точно были?

— По моим подсчетам как минимум три идеи фикс. – Галка подняла руку с растопыренными пальцами. Услужливый бармен снова понял ее неправильно и пополнил нашу дегустационную линейку. – О, спасибо… Так вот, во‐первых, Ольга Петровна Афанасьева была крепко повернута на своем любимом супруге. Он для нее прям свет в окошке был, Витенька то, Витенька сё… Мне Саня Зорин сказал, помнишь его?

— Видеореж с городского телевидения, – кивнула я.

— Он давно уже не на ТВ, сам на себя работает, свадьбы снимает, фильмы за заказ монтирует. Вот и Афанасьевым делал кино на серебряную свадьбу. Так Ольга Петровна в том фильме супруга своего упомянула раз сто, и все с любовью и благоговением. – Галка фыркнула и передразнила: – «Витя, Витенька, Витюшенька, Витютюнечка мой золотой!»

— Понятно, первая идея фикс – любимый муж. – Я вернула рассказчицу к списку.

— Вторая – розовый цвет, – охотно продолжила Галка. – Она, Петровна эта, от всего розового безудержно фанатела, несмотря на свои недевичьи годы. Я посмотрела в интернете фотки со светских мероприятий, где Афанасьева была с супругом или без, так вот, представь: она всюду в розовом! И летом и зимой! По-твоему, это нормально?

— Немножко слишком, – сдержанно согласилась я.

Петрик, друг мой ситный, тоже очень любит розовый. Разве это повод считать его странным? Есть и другие основания…

— А третье что? – спросила я Галку.

Она отсалютовала мне бокалом, опустошила его и, пристукнув по столу, ответила:

— Игрушки!

— Какие игрушки? – спросила я осторожно.

Мало ли, были мы недавно на одной необычной выставке куколок…

— Обыкновенные, плюшевые, – успокоила меня Галка. – Но обязательно розовые! У покойной мадам Афанасьевой имелась огромная коллекция плюшевых игрушек розового цвета.

— Собачки там, свинки, зайчики-выбегайчики?

— Котики-бегемотики, акулы-каракулы… У них в доме есть целая комната, битком набитая розовым плюшевым зверьем, представляешь?

— Откуда ты знаешь? Была там?

— Не была, – с сожалением призналась акула-каракула пера. – Но в курсе, потому что знакома с директором торгового центра, в котором Ольга Петровна хотела арендовать помещение для своих игрушек – она собиралась сделать бесплатный музей.

— Ты провела большую работу, столько всего разузнала, – похвалила я экс-коллегу. – Мне, к сожалению, нечего тебе рассказать про Афанасьеву, я с ней даже не разговаривала ни разу, видела ее только на том мероприятии. Хотя…