Книга Козлёнок Алёнушка, страница 54 – Дарья Донцова

— Предлагаешь рассказать главному подозреваемому все, что у нас на него есть? – изумился Мирон. – Однако оригинальный метод, ни разу не слышал, чтобы его применяли.

— Кто-нибудь из вас знает фамилию Елизаветы Петровны? – неожиданно спросил Филипп. – Матери бизнесмена.

— Леонова, – ответили все хором.

— Она взяла фамилию мужа, – уточнил Филипп. – А девичья какая?

Ответа не последовало.

— Козлёнок, – объявил Майоров, – обратите внимания, там буква «ё», а не «е». У родителей девочек в паспорте стояло – КозлЁнок. Не Козлено́к. Во втором случае ударение падает на последний слог! В первом же на «ё», и звучит как название животного – козлёнок.

— Доставалось ей, наверное, в школе от добрых одноклассников, – пожалела Ксения Леонову.

— Ты сказал: «родители девочек», – повторила я. – У Елизаветы есть сестра?

Майоров начал двигать мышкой.

— Верно замечено. Сестру зовут Елизавета Петровна.

— Прикол! – обрадовался Мирон. – Дать сестрам одинаковые имена не каждые родители сподобятся.

— Мать Никиты – младшая из сестер. Старшая – Елизавета Петровна Козлёнок, художница. Она принимает заказы на картины. Вот образцы ее работ, гляньте на экран, – попросил Филипп.

Я повернула голову.

— Давно хотела узнать, кто пишет жуткие полотна, которые иногда дарят мне на день рождения, – хихикнула Ксения.

— Степану один раз преподнесли картину русского художника Валентина Серова «Девочка с персиками», – вспомнила я, – только вместо одиннадцатилетней Веры Мамонтовой^[2] нарисовали Дмитриева. Впечатление было сногсшибательное.

— Биография Елизаветы Петровны Козлёнок прозрачная, никаких на первый взгляд подводных камней, – продолжал Майоров. – Училась в школе, поступила в вуз, благополучно его закончила, работала художественным редактором в издательстве, где выпускали календари, вышла на пенсию, подрабатывает живописью. Замуж не выходила, детей не имеет. Жила в центре Москвы.

— Не дай бог там жить! – передернулась Ксения. – Шум, гам, вместо свежего воздуха вонь выхлопных газов.

Майоров никак не отреагировал на ее замечание.

— После смерти матери – отец скончался годом раньше – дочери разделили отчее гнездо, получили две квартиры – двух- и однокомнатную. Елизавета отправилась в меньшую. Алёна – в большую.

— Елизавету Петровну, ту, что мать Никиты Ивановича, в детстве звали Алёной?! – пришел в восторг Мирон.

Филипп молча кивнул, а Кротов расхохотался.

— Козлёнок Алёнушка! Умираю! Русская народная сказка: «Братец Иванушка и Козлёнок Алёнушка». Не пей, сестричка, из лужи, не пей!

— Про младшую девочку мало что известно. Но та информация, которую удалось найти, характеризует Алёну не с лучшей стороны. В школе она училась до восьмого класса, получила аттестат и… Далее темнота. Работала ли Алёна, училась ли, чем занималась? Никаких сведений. Тут надо иметь в виду, что в советские годы существовал закон о тунеядстве. Если взрослый человек нигде не числился в штате, он легко мог оказаться на скамье подсудимых. Например, ты начинающий писатель, строчишь роман. Но сидеть дома и строчить роман имел право только член Союза писателей, а чтобы стать членом Союза писателей, следовало настрочить тот самый роман. Замкнутый круг. Однако из него был выход. Начинающий художник, композитор, кинорежиссер устраивался на непрестижную работу, например уборщиком подъездов, но сам он их не мыл. Писал книгу, картину или бегал по кабинетам начальства киностудий. Вместо него со шваброй трудилась пенсионерка Мария Ивановна, за что ей будущий Лев Толстой, Моцарт или Феллини отдавал большую часть зарплаты. И все были довольны. Баба Маша получала пенсию, поэтому на законных основаниях не имела права еще где-то и зарплату получать, пусть даже честно заработанную. Вероятно, Алёна воспользовалась этим способом. Остается лишь гадать, чем она занималась, какой вид творческой работы ее увлекал.