Книга Дом у кладбища, страница 167 – Марико Коикэ

Невелика добыча, – мрачно подумала Мисао. – Может быть, я могла бы размять некоторые из этих ингредиентов, обваляв кусочки сыра в большой миске с приправленной мукой, а затем обжарить их в масле, что-то вроде крокетов?

Закончив составлять список, Мисао передала блокнот Теппею. Он просмотрел его с обескураженным выражением лица.

«У нас также есть немного риса, – сказала Мисао. – Я планировала сделать заказ завтра и заказать доставку прямо в новый дом, так что осталось всего около трех с половиной чашек, но в крайнем случае мы можем сделать рисовые шарики и посыпать их солью, и, вероятно, таким образом продержимся еще пару дней».

«Да, и у нас еще много зеленого чая, верно?» – сказал Теппей, подражая оптимистичному тону Мисао. Мисао улыбнулась и кивнула в знак подтверждения.

Мгновение спустя на кухню вошла Тамао.

«Я голодна», – жалобно сказала она. Мисао быстро взбила немного теста для блинчиков, за вычетом яиц и молока, как того требовал рецепт на упаковке. Поблагодарив небеса за газовую плиту, она поджарила блинчики, пока они не подрумянились, затем обмакнула их в растопленное сливочное масло и сироп. Тамао проглотила каждый кусочек, но Тацудзи с сомнением посмотрел на оладьи без излишеств, а затем быстро выпил три банки пива подряд.

В квартире, казалось, становилось все жарче с каждой минутой, и душная жара была почти невыносимой. Мисао пришло в голову, что она забыла наполнить Куки миску с водой. Она поспешно плеснула воды в тарелку до краев и поставила ее перед носом Куки. Собака выпила все, затем снова плюхнулась на пол.

За стеклянной дверью балкона солнце, темно-красное, как спелый помидор, опускалось к западному горизонту. Воздух в квартире становился все более застоявшимся, и в комнатах начинал ощущаться кислый запах. Снова и снова Мисао снимала телефонную трубку и подносила ее к уху, но так и не услышала гудка. Единственным действующим механизмом был лифт, который все еще функционировал безупречно.

В течение всего вечера Теппей часто спускался на первый этаж, где продолжал свои попытки разбить стеклянную входную дверь, используя молоток, разные стулья и все остальное, что попадалось под руку. Как он ни старался, результат всегда был один и тот же. Он попытался проникнуть в помещение для смотрителей, думая, что, возможно, удастся сбежать через одно из окон, но ему не удалось даже сделать трещину в стеклянном фасаде маленькой приемной, которая выходила как в вестибюль, так и в квартиру. Входная дверь этого помещения также оставалась неприступной.

Теппей также посетил пустые квартиры на каждом этаже, толкая и дергая каждую дверь в надежде найти ту, которая была оставлена открытой. Все они были плотно заперты, что его нисколько не удивило. В непроветриваемых коридорах здания без окон было невероятно жарко после того, как он весь день впитывал яркие лучи летнего солнца, и казалось, что само здание лихорадит. Каждая поверхность, к которой прикасался Теппей, была неприятно теплой.

Около шести часов вечера Тамао начала жаловаться, что ей трудно дышать. Мисао сняла желтую махровую рубашку, которая была на ее дочери, и позволила ей побыть без топа. Нежно поцеловав Тамао в голое, потное плечо, Мисао прошептала:

«Ни о чем не беспокойся, хорошо? Мама не собирается сдаваться».