Книга Дом у кладбища, страница 13 – Марико Коикэ

Сегодня Бельмас – та, кого не принято называть. Участница и символ анархической войны против Империи. И в этом молчании вокруг неё – не стыд, а знак: инициация завершена, она стала.

Хтоническая инициация может быть мерзкой, садистской, патологической – но она не означает морального падения. Она означает сдвиг логоса. В англосаксонской культуре, где само детство уже перформативно и где подростку отказывают в сакральной власти, – мерзость становится сакрализованным актом.

Джули Бельмас не моральный урок и не пример для подражания. Она – пророк тьмы в теле панка. И она показывает: там, где общество не допускает инициации, – она всё равно произойдёт. Но будет страшной.

Вообще надо понимать, что хтоническая инициация очень вариативна.

Милли Мэнкс становится королевой подземного мира. Она – фигура власти.

Каяко Саэки становится онрё. Она не королева, не принцесса, она – червоточина в пространстве, свистящий в стенах дома ветер.

Эшли Грейвс сливается со своим братом в единое потустороннее существо.

Иное мы можем наблюдать, например, у Стивена Кинга в романе «Кэрри». Главная героиня там тоже проходит завершённую хтоническую инициацию, но она не тождественна ни Каяко, ни Эшли Грейвс, ни Милли Мэнкс.

И уж точно это не походит на хтоническую инициацию Синдзи Икари. Хотя Синдзи это буквально рыцарь Кибелы и страж порога. Он защищает подземную крепость от чудовищ, приходящих с неба. Он юноша без маскулинных качеств. Он воспитан женщинами и живёт в окружении женщин. Всё его развитие связано не с победами над Ангелами, а с его внутренними переживаниями и травмами.

Совершенно очевидно, что всё это – пути хтонической инициации, но все они очень разные.

Точно так же в реальности, например, хтоническую инициацию проходили такие люди, как Джули Бельмас и Джеффри Дамер. Но ведь хоть они и спускались во Тьму, они спускались в разную тьму и в разном качестве.

Хтоническая инициация не знает канона. Она – не путь героя по Кэмпбеллу, не универсальный скрипт, не архетип, поддающийся унификации. Это мозаика падений, лабиринт трансформаций, где каждый проходит сквозь Тьму по-своему. Один станет богом, другой станет зверем, третий – трещиной в стене. В этом – главное отличие хтонической инициации от уранической: она не нормирована.

Разберём это на примерах.

Милли – дитя Страны Рождества, инфернального мира, возникшего из боли и отчаяния её отца. Она – не просто обитательница Тьмы. Она – правительница. После смерти отца она управляет страной с офицерским хладнокровием и хтонической зрелостью. У неё мундир, сабля, кабинет, из которого она звонит в мир живых.

Её инициация – это инициация в структуру власти, но не институциональной, а теневой, демонической. Её Тьма – это сказочный мир, где пиры не прекращаются, а дисциплина держится не на страхе, а на желании оставаться детьми навсегда.

Каяко – противоположность. Она не управляет. Она существует. Без центра, без «я», без структуры. Она – воронка, слом в ткани реальности. Она – инициация не в мир, а в чистую функцию. Она уже не субъект – она симптом, проклятие, память, оживлённая боль.

Такой тип хтонической инициации можно назвать дегуманизирующим. Каяко не становится кем-то. Она перестаёт быть. Она уходит во Тьму без остатка.