Книга Роман Марсо Миллера, страница 80 – Марсо Миллер

— Почему вдруг всех так заинтересовали мои дневники? Я знаю, что Марсо нас покинул. Я много думаю о тебе и о детях. В газете написали, что это мог быть не несчастный случай. Я собираю все статьи, если удается незаметно для всех оторвать страницу, когда церберы отвлекутся.

Я незаметно, насколько смогла, вытерла слезу и подняла глаза. Ее подводила память, но не рассудок.

— Марсо говорил о рукописи. Я ее ищу.

— Тогда читай дальше, мои дневники знают больше моего. Другие тоже возьми. Они мне притащили прошлогодние. Но я не дура, сразу заметила.

Я продолжала читать, а она тем временем достала из комода остальные дневники.

Это самая важная рукопись. В этом году он добавил еще одну главу и поправил кое-что в других, как делал всегда с тех пор, как исчезла Жад. Он всегда благодарит меня, когда я рассказываю ему о Жад – то, что память позволяет время от времени. Порой мне хочется что-то присочинить, как будто я писатель, чтобы Марсо подольше не уходил от меня. Он такой милый. У него такой голос, он так говорит, что я понимаю, почему Сара в него влюбилась. Он рассказывает мне об озере, о горах, о лесе. Все это есть в его рукописи. И еще много личного, очень личного. Но он заставил меня дать слово: “Никогда об этом не рассказывай”. Вот я и держу обещание, черт возьми, и ни с кем об этом не говорю. В мое время обещания чего-то стоили. Сегодня все идет наперекосяк. Как моя дурная голова.

Я больше ничего не нашла и взяла еще один дневник, в котором она уже отметила страницы, где говорилось о посещениях Марсо. Все, что я нашла по поводу рукописи, содержало мало информации. Марсо осторожничал, я это почувствовала. Может, он хотел с кем-то поделиться, хоть немного, несмотря ни на что? Я поняла, что он каждый год дорабатывал свою знаменитую рукопись. Причем, судя по всему, перед публикацией очередного романа: это превратилось в ритуал…

— Нет ли у тебя прошлогоднего дневника, который ты вела в апреле, прямо перед публикацией предыдущего романа?

— Да, есть и двухлетней давности, за тот же период 2019 года. Один из первых. В те дни у меня возникла идея вести дневники. Так сказать, разумная идея в безумной голове.

Только я собралась читать дневник за май 2020 года, как появилась медсестра:

— Вы меня вызывали?

Я нахмурилась. Луиза мне подмигнула: она нажала на кнопку срочного вызова.

— Будьте добры, принесите мне дневник за апрель 2019 года. Большое спасибо.

Я улыбнулась и взяла ее за руку.

— Неплохо их слегка встряхнуть. Так они быстрее поймут, что я пока тут и какое-то время еще буду.

Я прижала к своей щеке ее старенькую руку, а она знаком показала, чтобы я продолжала читать.

В 2020 году – 28 апреля, во вторник, – Марсо не смог приехать, только позвонил. Первым правилом ковидных ограничений был запрет на посещения. Луиза вынесла из разговора с Марсо только одно: для писателей и издателей выдался скверный год. Когда я осознала, насколько лучше нынешнего было состояние ее ума, о чем свидетельствовали почерк и манера изложения, мне стало не по себе. На меня всей тяжестью навалилась реальность.

Пришла медсестра и принесла апрельский дневник 2019 года. Следом за ней появился врач и поманил меня. Он тихо попросил меня сократить время посещения. Я и так провела с бабушкой много времени, для нее это большая нагрузка, сказал он.