Книга Ребро, страница 107 – Влада Ольховская

Арсений Батрак появился следом за ними. Он был все так же безупречен – строгий костюм, шарф, пальто, наброшенное на плечи. Он казался скучающим, но я на его трюки вестись не собирался. Если бы он действительно счел меня неважным, он бы вообще тут не показался, а послал ко мне в каюту своих крыс ближайшей ночью. Я все еще цеплял его, я будто стал для него живым упреком… и теперь он хотел перевести меня хотя бы в мертвые упреки.

— Вот это все было обязательно? – Я обвел рукой туман, из-за которого казалось, что мы не на палубе даже и не на корабле, а на крохотной площадке, зависшей над пропастью. – Дымовая завеса, надо же… Безвкусная театральщина.

— Ты настолько невежественен, что это почти смешно. Но смеяться мне не хочется, потому что тебя следовало бы раздавить давно, как и любое бесполезное насекомое, а тебя почему-то подпустили ближе.

Мне вроде как не полагалось понимать, о чем он говорит, но я догадался.

— Это не ты… – пораженно прошептал я. – Туман не от тебя!

— Это уже не такая безвкусная театральщина, а?

— Что-то скрыто здесь, близко, и оно реагирует на меня… Ты поэтому засуетился, когда я приблизился к «твоим морям»? Ты боишься меня? Чего ты боишься?

Может, он и готов был ждать подольше, но появление тумана подстегнуло его. Тот мир потянулся ко мне – и вот Батрак уже бегает на цыпочках. Возможно, он понимал, что еще чуть-чуть, и он не сможет меня убить, не решится просто.

Зато сейчас это делало мое положение намного сложнее. Батрак не желал вести споры, он подгонял вперед сам себя и вряд ли даже всерьез раздумывал о том, что делает. Ирония в том, что теперь уже собственное желание погибнуть с гордо поднятой головой не казалось мне такой удачной идеей. Оказывается, время было на моей стороне, если бы я продержался чуть дольше, может, и спасся бы – не важно как.

Но этот шанс я упустил. Батрак уже загнал меня в угол, здесь были только я, он и те твари, которых он привел. Между мной и уничтожением оставалось всего одно слово, один щелчок пальцев…

— Эй, крыса!

Это не Батрак сказал (разумеется) и даже не я (что странно). Голос прозвучал откуда-то из густого тумана, и голос этот был знакомым. Но я был настолько уверен, что никогда больше его не услышу, что сначала ушам своим не поверил.

А вот у Батрака были со своими ушами более доверительные отношения, он обернулся сразу же. Секундой позже раздался плеск, Батрак отшатнулся, на его пальто и костюме расползались темные мокрые пятна, а в воздухе запахло бензином. Я не представлял, как такое возможно, как вообще кому-то удалось протащить на пассажирский корабль целую канистру бензина. Может, мне почудилось? Но нет, звонко щелкнула зажигалка – и вспыхнуло пламя.

Крысиный Король горел. Палуба рядом с ним тоже вспыхнула, там, куда попали брызги бензина. Но на них я даже не смотрел, зачарованный тем потусторонним зрелищем, которое представлял собой Арсений Батрак.

Он горел молча, и это, пожалуй, было самым страшным. Когда люди горят, они молчать не могут, их отчаянный крик – это последняя борьба жизни со смертью. Но Батрак будто и не чувствовал боли, он метался по палубе, неловко, неуклюже, в полной тишине, как гигантский живой факел. А вокруг него сновали испуганные крысы, теперь абсолютно бесполезные.