Книга Черная Гончая, страница 73 – Влада Ольховская

Но смена реальностей – не такси, это так не работает. Как бы я ни металась, куда бы ни смотрела, выхода не было. Иногда его просто нет! Бежать я не могла, а драться как не умела, так и не умею…

Такого со мной еще не случалось. За время своих пусть и непредсказуемых, но уже частых визитов в этот мир я привыкла, что меня никто не замечает. Я все для этого делала, я научилась прятаться! И тут я не допускала ошибки: нельзя заметить опасность в мире, который весь из нее состоит.

Мне бы сейчас впасть в истерику. Эти щупальца выглядели смертельно опасными – и я знала, что они охотятся на людей. Однако внутри я чувствовала все то же необъяснимое спокойствие, которое не покидало меня в сломанном мире. Вместо того, чтобы рыдать и молить о пощаде, я беспомощно улыбнулась.

— Я попалась, – говорю, – и что дальше?

Я протянула руку вперед, словно признавая свое поражение. И тут эти щупальца, окружавшие меня со всех сторон, могли бы не то что убить меня – сделать так, чтобы от меня не осталось даже воспоминания. Но вместо этого ко мне потянулось лишь одно и медленно коснулось моей руки.

Этого прикосновения, осторожного и едва ощутимого, мне хватило, чтобы понять нечто очень важное.

В больницу я приехала одна. Подстраиваться под какие-то определенные часы посещения я не стала, в реанимации их просто нет. Туда вообще мало кого пускают, даже Шатуну только один раз удалось пробиться, ненадолго. Скандалил он для этого намного дольше.

Я скандалить не умею, да мне и не положено. Зато я, в отличие от того же Шатуна, не привлекаю к себе внимания. Он без внимания, как без воздуха – задохнется. Мне это не грозит.

Я взяла в гардеробе затертую белую тряпку, которую тут почему-то считали халатом для посетителей, и отправилась на свою личную тайную миссию.

Какое-то время я двигалась вполне законно – там, где посетителям находиться можно. Потом я рисковала заблудиться, но помнила, где мы шли первый раз, когда Тимура доставили сюда.

Это только в фильмах по больницам постоянно снуют толпы народу, и каждый второй врач марширует, внимательно вглядываясь в картонную папку. Здесь все было куда тише и спокойней. Подожди, пока мимо пройдут медики, – и давай дальше. Я тихая и мелкая, меня заметить сложнее, чем полноразмерного человека. Да и прячусь я так, как им и не снилось…

У меня получилось добраться до палаты Тимура, но уже там я засомневалась: а не ошиблась ли я дверью? Точно ли это он? Теперь я особенно остро понимала, почему врачи боялись делать какие-то прогнозы. Кожа серо-белая, под глазами – жуткие черные круги, губы пересохли и потрескались… Страшно. Но датчики, вроде бы, показывают, что сейчас его состояние стабильно.

Когда я вошла, Тимур лежал с закрытыми глазами, и я не бралась сказать, спит он или нет. Но когда я приблизилась, он услышал это, посмотрел на меня. Взгляд был настолько мутный, что я думала, он меня не узнал. Но он слабо улыбнулся мне.

— Надо же… Не ожидал, что ты сможешь пробраться сюда!

— Я хотела тебя увидеть, – признала я. Нужно было говорить тихо, потому что, если бы врачи обнаружили меня здесь, меня бы взяли за шкирку и выбросили вон. Возможно, прямо из окна. – Ты не против?

— Я рад.

Он протянул ко мне левую руку. Правая рука неподвижно лежала рядом с ним. Перебинтовывать ее не стали, просто закрыли легким слоем марли.