Книга Каменные цветы, страница 27 – Влада Ольховская

— Да уж, время тут быстро летит, особенно когда заработаешься… Уверена? Уйти мне и правда надо, и так дочку почти не вижу… Но я могу закончить все завтра.

— Я сама закончу, честно. Мне некуда спешить.

Вот это как раз было правдой. Спешить ей было некуда и не к кому, однако сейчас это не печалило Лану. Все ее мысли были сосредоточены на коллекции, она видела, что пока работа идет очень даже неплохими темпами, и это обнадеживало.

Мастерица такой фанатичной увлеченностью не отличалась, она поспешила уйти, дизайнер осталась одна в просторной мастерской. Лана знала, что где-то наверху круглые сутки дежурят охранники. Да и ей самой осталось совсем немного, дальше можно будет вызвать такси и отправиться домой.

Брошь была закончена через сорок минут. Лана осторожно положила цветок хлопка в прозрачный бокс и направилась к выходу — бросать украшения в мастерской было запрещено, их полагалось хранить в личном сейфе. Но сейф располагался на том же этаже, так что не страшно.

К нему она и собиралась направиться, однако у двери замерла, испуганно пискнула и чуть не уронила кейс от неожиданности. Она этого не хотела, иначе просто не получилось. Уже того, что перед ней вдруг оказался человек, было достаточно, чтобы напугать ее — Лана ведь не сомневалась, что она одна на этаже. Ну а теперь картину усугубляла еще и внешность этого человека — лампы в коридоре горели ярко, и рассмотреть Павла Романова не составило труда.

Что ж, на монстра из фильма ужасов он не тянул, и с определением «урод» его коллеги определенно поспешили. Но и гадать, почему он прятал лицо, не пришлось. Правого глаза у него действительно не было, глазницу закрывала широкая черная повязка. Вокруг повязки тянулись многочисленные шрамы, кривые и тонкие, теряющиеся за прядями волос, которыми Павел, зная о своем состоянии, пытался прикрыть искаженную половину лица. Но даже так, при всех помехах, можно было догадаться, что рана там когда-то была огромная и жуткая.

Вторая половина лица, здоровая, выдавала, что внешность в прошлом у него была самая обычная — высокие скулы, тонкие черты, нос с небольшой горбинкой, четкие линии бровей. Единственный уцелевший глаз оказался карим, но не светлым, как у Ланы, а темным, в бледном свете — почти черным. Волосы были длинными — ниже линии подбородка, чтобы прикрывать лицо, чуть вьющимися, с первыми серебристыми нитями седины.

Лана не смогла скрыть страх и удивление, она и попытаться бы не успела. Павел же наблюдал за ней с равнодушием статуи. Он держал в руках стаканчик с дымящимся кофе, и становилось ясно, что он вовсе не охотился здесь на первую подвернувшуюся невинную деву, просто вышел размяться и обеспечить себе немного энергии на остаток ночи.

— Простите, — выдохнула Лана. — Неловко получилось, я не ожидала… Извините!

Он скользнул безразличным взглядом по броши, заточенной в кейс, потом снова уставился на отчаянно краснеющую Лану. Ей казалось, что он видит ее насквозь — ее испуг, ее любопытство. Слышал ли он ее разговор с той мастерицей? Он мог, но это делало ситуацию еще более неловкой… А как у него спросить, не выдавая себя?

— Вы очень тихо ходите, — отметила Лана. — Или тут такая слышимость? Наверно, звукоизоляция еще хорошая, я совсем не слышу, как вы работаете. Это вы из-за «Василькового поля» так задержались? Да, конечно, по сроку же только оно подходит… Я ведь говорила, что работа будет очень трудоемкой! Но я рада, что вы не отказались, я очень признательна. Вы по ночам работаете… Но так мы успеем! Надеюсь, кофе поможет и вас все это не слишком утомит…