Книга Утро морей, страница 87 – Влада Ольховская

И вот тут, как ни странно, смерть Антоши Мамалыги сыграла ему на руку.

За убийством блогера последовали протесты и беспорядки. «Белый свет» освещал их вовсю — и так, как им выгодно. А вот у противников организации получалось куда хуже. Мало кто рисковал лезть в самое сердце бурлящей, бледной толпы, смотреть в обезумевшие, исчерченные кровавыми прожилками глаза адептов, пытаться заговорить с ними… Сливаясь в толпу, вчерашние фанаты миролюбия порой теряли над собой контроль и становились реально опасны.

Макс все равно пер в толпу тараном. Медвежья комплекция тут шла ему на пользу, как и то, что любители замгарина в большинстве своем стали тощими и какими-то болезненными. Среди этих живых бело-серых волн он смотрелся ледоколом, способным пробраться куда угодно.

А главное, он их не боялся и не пытался щадить их чувства. Он снимал их в худших проявлениях их ярости. Он задавал им неудобные вопросы, на которые они, взбудораженные и ошалевшие, не могли толком ответить. Потом он выкладывал свои ролики в Сеть такими, какие есть, без монтажа и обработки.

Это принесло плоды куда быстрее, чем он ожидал — после стольких дней молчания! Он давал людям редкий продукт, другую правду, которая оказалась неожиданно востребованной. Оказалось, что противников у «Белого света» гораздо больше, чем те готовы были признать. Просто раньше этих противников старательно убеждали, что они не правы, что невежливо думать по-другому. Теперь же они получили возможность увидеть, что они не одни. Им не мерещится, толпа, выплеснувшаяся на улицы, не мирная и не милая.

О Максе заговорили на разных уровнях. Естественно, мелкие замики поливали его проклятьями и грозили страшной местью. Его это не волновало, он чувствовал: в большинстве своем они — ничтожества, способные только потрясать тощим кулачком откуда-то со стороны дивана. Макс предпочел сосредоточиться на союзниках. Его теперь приглашали на интервью, о нем писали, он хорошо смотрелся в кадре. Он радовался этому — но не потому, что рвался к личной славе. Нет, ему было куда важнее, что его главную речь услышат многие и воспримут всерьез.

Он еще не рассказывал им истинную историю замгарина, потому что не собрал все данные и не знал, с какой стороны к этому подступиться. Но он готовился.

Макс не сомневался, что «Белый свет» попытается на него надавить, это было лишь вопросом времени. Если что и вызывало у него любопытство, так только способ давления. Опять бугаи из подворотни? Дорогой адвокат? Или сразу же попытка полить грязью его прошлое?

Угадать он так и не смог, потому что после очередного репортажа из толпы он вдруг увидел перед собой Эвелину.

— Нам нужно поговорить, Максим, — холодно объявила она.

Он узнал ее, но только потому, что уже видел ее частично изменившейся — во время интервью. Иначе было бы туго. У Эвелины, которая стояла перед ним, не осталось почти ничего общего с матерью его ребенка.

Собственно, в ней и общего с женщиной мало осталось. Макс давно уже заметил, что самые ярые и давние адепты замгарина изменялись так, что их нельзя было с первого взгляда отнести к определенному полу. Судя по медицинским статьям, к этому приводила значительная потеря мышечной и жировой массы. У всех были узкие плечи, тонкие руки, плоская грудь и талия, чуть полноватые бедра. Сведений о том, как это влияет на половую жизнь и рождение детей, пока не было, однако Макс подозревал, что, когда такие сведения появятся, не будет в них ничего хорошего.