Книга Утро морей, страница 86 – Влада Ольховская

— Вы мыслите в верном направлении. Вообще, прием сакральной жертвы работает на два направления. Первое — это объединение ради мести. Убит один из нас, семья понесла потери, не забудем, не простим! Это примерно так работает. Второе направление — самосохранение. Работает логика «Убит один из нас — убьют и остальных». Теперь адепты «Белого света» будут не просто мстить. Они уверены, что таким образом, запугивая условных врагов и укрепляя свои позиции, они защищают собственную жизнь и здоровье.

— И что… что теперь будет?

— Я не знаю, — вздохнул профессор. — И никто не знает, даже те, кто это устроил. Точно предсказать поведение адептов невозможно, потому что оно обусловлено в том числе и замгарином, а замгарин — слишком новое явление. Но кое-что уже началось: они с самого утра расписывают стены угрозами. Думаю, к вечеру стоит ждать стычек с полицией и стихийных митингов, в течение недели — портретов Антона Мамалыги во всех возможных местах, наскоро сочиненных плохоньких песен и статей, а также куда более организованных шествий.

— Да уж… Моя Дашка уже ускакала, а куда — я представляю лишь отдаленно.

— Вероника, послушайте… Постарайтесь в ближайшие дни удержать свою сестру дома. Потому что одна из особенностей использования сакральной жертвы в том, что эффект, даже если он получился значимым, все равно не вечен. Рано или поздно понадобится новая жертва, и вопрос только в том, кто ею станет.

* * *

Антона Мамалыгу ему было не жаль.

На самом-то деле мало кто жалел этого мелкого паразита, кроме совсем уж упоротых замиков. Даже дружки Мамалыги, кажется, вздохнули с облегчением, хотя на камеру дисциплинированно плакали. А обычным людям он даром не упал, но говорить об этом они по большей части стеснялись. В такие моменты чувствовалось, как глубоко щупальца новой цензуры проникли в общество, скрутили, присосались и уже не отпустят.

Даже Женя, которая «Белый свет» на дух не переносила, при упоминании Мамалыги старательно делала скорбную мордашку. И только Макс уверенно заявлял:

— Собаке — собачья смерть!

— Он ведь тоже человек! — возмущалась Женя.

— Ага, человек, который уверенно принес свою тушку на скользкую дорожку в жажде большого бабла. Он связался с людьми, у которых принципов нет вообще, вот и огреб.

— Ты не можешь быть в этом уверен!

— Могу. Я от них сам огреб.

Прощать и забывать Макс не собирался, вот только не участь Антоши Мамалыги, а то, что сделали с ним. Это избиение, унижение, угрозы… Макс был из тех людей, которых удары не воспитывают, а провоцируют.

Но это вовсе не означало, что он бездумно ринется в драку ради драки. Он даже подавил желание разобраться с Шуриком, хотя это стоило ему немалых усилий. Вынужденно прикованный к постели, Макс очень много думал о то, что он вообще может сделать, есть ли шанс победить ветряную мельницу. Когда к нему вернулась возможность двигаться, созрел и план.

Макс никогда не рвался к популярности в соцсетях. Он не какой-то там клоун для толпы! Но он ведь и теперь клоуном не был. Он не развлекал, не привлекал и не продавал. Он просто использовал ресурсы видеоплатформ, чтобы его голос услышали.

Поначалу дело шло туго. Да, какие-то подписчики у него появились, но в основном те, кто помнил его как художника. Когда до них дошло, что говорить он будет не про картины и краски, а про то, что обсуждать вроде как запрещено и невежливо, они быстренько смылись. Макс не сдавался. Он гнул свою линию и ждал.