Книга Внутри, страница 32 – Влада Ольховская

Моя работа опекунши только что стала намного сложнее.

* * *

Были моменты, когда мне казалось, что он прежний. В сером свете дня или в ночной темноте, когда он смотрел в окно и я не видела его глаза, под определенным ракурсом… Да, были такие моменты. Передо мной снова был Руслан, живой и здоровый, он просто вернулся ко мне — и все теперь будет как раньше. А потом он снова смотрел на меня, и я понимала, что это существо, а Руслана больше нет.

Но как же тяжело было мириться с этим! Я все никак не могла принять неизбежное, окончательно поверить, что по-другому уже не будет. Мне казалось, что раз уж судьба распорядилась так и мы снова встретились, это не случайно. Я должна его спасти, только у меня есть такой шанс.

Поэтому я решилась на глупость.

Уже потом, обдумывая свои действия, я поняла, что это было неудачное, кошмарное даже решение. Но тогда я ничего не анализировала, просто поддалась настроению и… отчаянию, что ли. Чувства победили, иначе это не объяснить.

Руслан сидел у окна, и в бледном свете он казался таким, как раньше, только задумчивым и бесконечно уставшим. Мне стало так жалко его — даже больше, чем себя! Я наклонилась к нему, совсем как раньше, много лет назад, и поцеловала.

Уж не знаю, почему я думала, что это может хоть что-то исправить. Наверно, винить за это нужно сказочки из моего детства, где поцелуй был чудодейственным образом способен решить все. Вот и сейчас именно это и было мне нужно! Я его поцелую, эмоции возьмут верх, и даже его поврежденное сознание отреагирует, он узнает меня, скажет что-то, посмотрит, как раньше…

Нет, нет и еще раз нет. Чуда не произошло… Вообще ничего не произошло. Он не шелохнулся, не ответил на мой поцелуй. Я касалась неподвижных губ, будто передо мной была кукла, только мягкая и теплая, а не пластиковая, вот и вся разница. Я тут же вспомнила ту медсестру, вспыхнула и отстранилась от него, а он так и продолжил сидеть у окна, словно ничего не случилось.

Как же мне было стыдно… В первые секунды я ни о чем и думать не могла, этот стыд пожирал меня изнутри. Хотя я, в отличие от той же медсестры, ни о каких сексуальных приключениях не думала, даже близко — нет! Я хотела… разбудить его, что ли. Боже, на что я вообще надеялась? Как можно такие решения принимать в моем возрасте? В общем, моя характеристика самой себя пополнилась далеко не приятными словами.

Хорошо еще, что никто не видел мой позор, только это и помогло мне успокоиться.

Какое-то время у меня ушло на то, чтобы преодолеть шок. Но когда я успокоилась и прекратила награждать себя нелестными эпитетами, до меня наконец дошло то, на что я должна была обратить внимание с самого начала.

Его губы были холодными. Вряд ли это можно было объяснить просто отсутствием интереса ко мне — это был какой-то ненормальный холод, хотя внешних признаков того, что Руслан замерзает, не было. Я осторожно коснулась губами его лба, чтобы точно почувствовать температуру кожи. Никаких сомнений — слишком прохладная!

Нечто подобное я замечала и раньше, когда брала его за руку. Но я тогда особо не беспокоилась, потому что считала: нет ничего страшного в том, что руки холодные, ноябрь все-таки, а топят в квартире не так уж хорошо. Но эта моя дурацкая выходка с поцелуем оказалась неожиданно полезной.