Книга Городские легенды, страница 99 – Влада Ольховская

Вряд ли кроссовер прельстился этим обещанием, однако работать он продолжил идеально.

Они с Риммой ничего толком не обговорили, их план был лишь парой фраз, брошенных наспех. Однако когда все завертелось, казалось, что они это чуть ли не отрепетировали!

Она выбежала из дома за мгновение до того, как он добрался туда. Римма запрыгнула на ходу, и когда она закрывала дверцу, машина уже набирала скорость. Женщины, не ожидавшие такого от своей «сестры», не пытались остановить ее, зато потом стреляли без жалости и без сомнений. Однако проклятье не придало им меткости, пули прошли мимо. Гораздо большую опасность представляла дорога, освещенная лишь светом фар, но тут она действительно была намного лучше, чем в другой части леса.

Данил бы сосредоточен на управлении машиной. Римма смеялась.

— Поверить не могу, что все получилось!

— Когда я буду гадать, откуда у меня седые волосы, я вспомню этот день.

— Слушай, ну не злись ты, а? Я знаю, что это было неприятно, но я должна была так поступить. Когда они окружили нас в той сарайке, решение пришлось принимать сразу, когда б я тебе что объяснила?

Она и правда среагировала мгновенно. Римма не поддавалась действию мифического меркрита – может, потому, что знала о нем, а может, сыграли свою роль те сами ведьминские способности, за которыми охотилась Вест. В любом случае, притвориться ей было несложно. Сдав обезумевшим женщинам Данила, она тем самым легко завоевала их доверие.

При этом Римма, не пораженная проклятьем, соображала намного лучше остальных, и это принесло ей роль лидера. Она заставила женщин вытолкать ее машину из лужи, убедив их, что автомобиль пригодится – свозить в лес мертвые тела, например! Поэтому очень скоро покорное стадо притолкало в деревню грязный, но целый кроссовер.

Дальше настал черед самой опасной части плана: первой казни. Римма до дрожи боялась, что женщины решат устроить массовый расстрел, тогда даже она не смогла бы помешать им. Однако проклятье, видно, не успело убить в них все человеческое, они могли напасть на своих любимых, но не убить их.

— Теперь-то все будет нормально, – убежденно заявила Римма. – Им предстоит немало объяснений, но никто не погиб, это я знаю точно!

— Очередная радость журналистам будет.

— Это да… Ты не сердишься на меня? Можешь меня простить?

Боковым зрением он видел, что она смотрит на него, однако сам Данил пока не решался повернуться к ней, и не только потому, что опасался упустить яму на дороге.

Он не хотел, чтобы она узнала ту правду, к которой он и сам толком не привык.

— Нечего прощать, я не сержусь.

— А почему? – удивилась она.

— Ты хочешь, чтобы я на тебя сердился?

— Нет, конечно! Просто… разве это не естественная реакция?

— Я понимаю, почему ты так поступила.

— Да ладно, не сдерживайся, наори на меня, если хочешь!

— Я не буду на тебя орать, не хочу. Все, забыли.

— Но почему? – допытывалась Римма. Она пока не избавилась от нервного возбуждения, принесенного адреналином, и ей хотелось поболтать.

— Потому что я на твоем месте поступил бы точно так же, вот и все.

«Потому что я люблю тебя», – хотелось добавить ему, но он так и не решился.

Все, что произошло в деревне, далось Римме совсем не так легко, как она пыталась показать. Нет, проклятье на нее не влияло, ее мысли все это время оставались ясными, она не чувствовала и тени безумия, охватившего других женщин. Проблема была не в этом, а в том, что она вынуждена была сделать.