Книга Городские легенды, страница 73 – Влада Ольховская

Думал, что не хотел. Здесь и сейчас, рядом с ней, его не покидало чувство, что когда-то у него были другие мечты. И чем больше времени он проводил с Риммой, тем сильнее становилось ощущение этого «когда-то».

— Пора все-таки отдохнуть, – сказала Римма. – День был долгий, нам обоим это нужно.

— Снова по очереди?

— Можно, но так это отнимет больше времени, да и не будет полноценным отдыхом. Давай попробуем отдохнуть одновременно.

— Не слишком ли это опрометчиво? – удивился Данил.

— Не слишком, если мы с тобой останемся рядом. Ты видел здешние спальни? Тут все кровати двойные, как-нибудь поместимся! Будем в одной комнате, присмотрим друг за другом – чем плохо?

— Тем, что мы оба будем спать?

— Мы с тобой оба спим чутко, – возразила Римма. – Я знаю, что это не так надежно, как дежурство. Но если мы будем спать по одному, на это в сумме уйдет часов восемь, и сон будет короткий – по четыре часа каждому. А если уснем одновременно, потратим шесть-семь часов, и все эти часы уйдут на отдых.

— Сомнительная математика, но можно попробовать.

Он делал вид, что все это – исключительно профессиональный подход, продиктованный необходимостью. На самом же деле, возможность оказаться с ней в одной постели была куда заманчивей, чем он пытался показать.

Оставалось только выбрать спальню – одну из многих в усадьбе. Данилу казалось, что в этом нет ничего особенного: подойдет первая попавшаяся.

Но для Риммы все было не так просто. Выяснилось, что она не готова спать в комнатах, где размещались чучела животных.

— Мне кажется, что они смотрят на меня! – пожаловалась она. – Это все равно что с трупами спальню делить!

— Не выдумывай, это не одно и то же.

— Но близко!

Дизайнеры усадьбы определенно не разделяли ее мнение, чучела здесь были почти везде. Данил уже думал, что всю эту фауну придется передвигать, когда оказалось, что комната на мансардном этаже свободна от таких украшений. Правда, через ее огромное окно можно было разглядеть пентаграмму, но только днем. Сейчас следы развлечений Вест скрывали темнота и дождь.

Теперь они наконец были наедине – не только друг с другом, со всем миром. Гроза отступила, но ливень не прекращался, и он сейчас служил естественной защитой от реальности. Был только этот дом – а в доме были только они.

Кровать здесь была достаточно большой, чтобы сохранять монашеское целомудрие. Им достаточно было бы лечь на разных концах, отвернуться спиной друг к другу, и все, можно считать, что между ними пропасть. Однако они, не сговариваясь, легли ближе к середине; Данил смотрел на нее, Римма – на него.

Темнота загородного дома была особенной. На улице работало совсем мало фонарей – в основном низенькие, садовые, и их золотистый свет едва долетал до мансарды. Свет луны и звезд был закрыт дождем, и это сделало бы тьму кромешной, если бы Римма не зажгла небольшую свечу на туалетном столике.

Этого сияния было мало, чтобы помешать им спать, и оно должно было погаснуть само собой, когда свеча догорит. А сейчас она странно разрывала мрак, делала его густым, но не сплошным, и в таком свете все представало иным – и нереальным.

Данила не слишком интересовало то, что было вокруг – ни эта комната, ни свет, ни дождь за окном. Он думал только о женщине, лежащей рядом с ним. О ее коже, золотистой в полумраке, о ее колдовских глазах, которые сейчас и вовсе казались нечеловеческими, о ее чуть приоткрытых в спокойном дыхании губах. Все в ней было прекрасно – и все в ней было знакомо. Никогда в своей жизни Данил не сталкивался с таким сильным ощущением дежавю. Ему казалось, что все это уже было, и было нечто большее!