Книга Городские легенды, страница 70 – Влада Ольховская

— Городская легенда не первый раз изменяется в пределах этого проклятья, – указал Данил. – Это да, но, по-моему, никогда еще легенды не подыгрывали сами себе так, как сегодня! Проклятье Вест просто загоняло их в угол. Оно ускорялось, оно делало все, чтобы убить их. И Данил понимал все это – не мог не понимать. Но он все равно смотрел на нее с мягкой улыбкой.

— Пусть подыгрывает, нам-то что?

— Нам-то – смерть!

— Да какая смерть, о чем ты? Я же с тобой!

Римма не выдержала, рассмеялась:

— Дурак ты все-таки!

Она подалась вперед и обняла его, прижимаясь к нему всем телом. В этот момент она позволила себе поверить, что мужчина рядом с ней – это ее Данил, который не бросил ее четырнадцать лет назад, а выполнил все обещания и остался с ней рядом. Римма понимала, что это глупо. Он действительно ничего не помнит, Евгений Андреевич не соврал: она проверяла Данила, но так ничего и не добилась.

Однако сейчас она все равно шла на этот самообман, потому что он был ей нужен. Она заслужила!

В награду за ужас, который она пережила, Римма позволила себе поверить, что она любит Данила так же, как раньше, а он любит ее. Значит, у них обоих есть нечто бесконечно важное, то, что Вест никогда не сможет ни понять, ни отнять.

Она успокоилась быстро – не мгновенно, но быстрее, чем он ожидал. Она высушила волосы, переоделась и снова могла смеяться, искренне, а не вымученно. И это радовало Данила, потому что ему прийти в себя было куда сложнее.

Он оставался сильным, потому что должен был. Это было необходимо, чтобы спасти ее: действовать, а не ужасаться, принимать решения, а не сомневаться. Но в глубине души у него до сих пор бушевал ураган. Римма чуть не умерла прямо перед ним, их обманула какая-то примитивная городская легенда, и все могло закончиться трагедией. Данилу до сих пор казалось, что он чувствует на пальцах ее кровь, и это воспоминание было не так легко преодолеть.

Его поразило то, какое влияние это на него оказало. Он не представлял, что сделал бы, если бы ее не удалось спасти, если бы она погибла прямо у него на руках. Да ничего, пожалуй! Он бы не смог продолжать, он сдался бы, и у Вест появился бы повод купить себе бутылку шампанского.

Вот только почему для него так важна женщина, которую он толком не знает? Только потому, что она разделила с ним бремя проклятья? Так это не ее выбор и не подвиг! Данил прекрасно понимал: он боялся за нее не как за случайную знакомую, не как за товарища по несчастью. Ему была важна именно она, Римма, потому что она была символом чего-то очень важного в его жизни, она могла дать ему то, чего никто другой так и не сумел.

Во всем этом, пожалуй, не было смысла, и ему оставалось лишь принять эту реальность, в которой ее жизнь для него дороже собственной.

Когда все закончилось и они поднялись на мансардный этаж, чтобы взглянуть на вагончик, его, разумеется, не было. Кострище осталось, под ним проглядывал угол очищенной ими пентаграммы, и даже стройка на соседнем участке по-настоящему продолжалась. Но вагончика с пауками не было, на песке даже не сохранилось отпечатка его колес.

— Интересно, если бы я умерла от укусов тех пауков, сами пауки бы остались? – задумчиво произнесла Римма. – Или у врачей был бы полный ступор?