Книга Последний день осени, страница 49 – Влада Ольховская

— А если нет?

— Не жалеете вы – не жалеют вас.

— Очень страшно, – оценила Ирина. – Прям пробрало! А теперь иди отсюда, ты мне солнце заслоняешь. Скоро сама увидишь, чем дело кончится.

— Она наверняка просила не говорить мне об этом, – заметил Дубровин.

Он был спокоен, расслаблен – хозяин жизни, у которого все под контролем. Правду он воспринял без удивления. Это раздражало: Григорий до последнего сомневался, начинать этот разговор или нет. А тесть вел себя так, будто давно уже посадил его на короткий поводок… Хотя, может, без «будто»? Это Григорий мог заблуждаться по поводу своих сомнений и права выбора. Дубровин все знал с самого начала.

А не возмущается он теперь потому, что знает: план его дочери и не мог сработать. Он неуязвим, он управляет всем – даже мужчиной, с которым она делит постель.

— Просила, – мрачно подтвердил Григорий, залпом опустошая стакан с коньяком. Алкоголь проходил по телу теплой волной, не принося желанного опьянения. Реальность по-прежнему приходилось воспринимать трезво.

Григорию хотелось побыстрее перейти к основной части этого разговора, однако тесть решил поиздеваться над ним, отомстить не воплями и упреками, а ответами, которые приходилось вытягивать из себя сквозь горечь и гордость.

— Почему же ты все рассказал мне? – поинтересовался Дубровин, снова наполняя стакан. – Потому что тебе привычно предавать ее?

— Я не считаю это предательством! – возмутился Григорий. – Я ей помогаю. Детям не позволяют вредить себе, когда они пытаются сделать это по глупости, вот и с Ритой та же история. Я же говорил, она в последнее время на нервах. Как я должен воспринимать просьбу, придуманную в таком состоянии?

— Она не объяснила тебе, зачем ей нужны эти документы?

— Нет… Сказала, что объяснит, если найдет что-то.

— Я понял. Жди здесь.

Дубровин поднялся и ушел, оставив зятя одного в домашнем баре – по размеру не уступавшем барам иных клубов. Григорий только сейчас заметил, что стакан хозяина дома так и остался полным. Дубровин просто рассматривал чайную поверхность напитка, будто надеялся там увидеть все тайны мироздания. При этом он не сделал ни глотка, хотя гостю подливал уже дважды.

Григорий пообещал себе не пить – в присутствии этого деда. Вечером придется напиться, потому что воспринимать эту семейку на трезвую голову нереально. В такие моменты он видел, насколько зыбкой стала граница между Дубровиными и той семьей, которую Григорий звал своей.

У них всегда было много тайн, он догадывался об этом. Просто эти тайны впервые начали мешать лично ему.

Дубровин вернулся минут через двадцать со стопкой документов, в которых Григорий с удивлением узнал выписку с банковских счетов.

— Вы идете ей навстречу?..

— Можно и так сказать, – усмехнулся Дубровин, возвращаясь на свое место. Теперь он все-таки сделал глоток.

Григорий некоторое время наблюдал за ним, потом покачал головой.

— Нет, конечно же, нет… Она не найдет в этих документах того, что ей нужно, и подумает, что этого там нет. А оно было, так что беспокоится она не зря.

— Оно было, но беспокоится она зря. Вот что тебе нужно знать: много лет назад Маргарита влезла в неприятности. Я с этим разобрался, пусть даже методами, которые ей не слишком понравились. Она до сих пор обижается из-за этого, как ребенок, и пытается мне мстить, тоже по-детски.