Книга Последний день осени, страница 22 – Влада Ольховская

— А если я найду тех людей, которые выдвигали против вас обвинения, и поговорю с ними, они признают себя грязью?

— Конечно же нет. Но вы лучше спросите, приняли ли они от меня деньги – и замолчали ли после этого. Видите? Оскорбленная гордость замолкает, если набит кошелек. Разве это не доказывает, что только деньги им и были нужны? Послушайте, против меня выдвигали обвинения и парни, и девушки, а так же не бывает! Я или гей, или нет. Я что, за всеми подряд бегаю?

— Судя по обвинениям, за теми, кто выглядит подростком, – невозмутимо сказала Женя.

— Ай, перестаньте. Просто ушлые родители сообразили, что такие скандалы мне совсем уж невыгодны, и пользовались вовсю. Но доказательств никогда не было… Так что какой смысл говорить об этом? Не позволяйте этим бредням сломать карьеру Кости! Я могу помочь ему так, как никто другой.

— Спасибо большое, мы подумаем об этом.

И вроде как прозвучало достаточно вежливо, однако истинный смысл Серебряков понял без труда. Женя уже сейчас давала ему понять, что никакого сотрудничества не будет. Потому что, несмотря на все свои улыбочки и рассуждения, он легко злился из-за тех обвинений, он едва сдерживался.

Что-то произошло между ним и теми детьми. И если их родители решили, что все исправляется деньгами, – пожалуйста. Но Женя зарабатывать таким способом не собиралась.

— Вы допускаете серьезную ошибку, – заметил Серебряков. – Есть решения, которые ломают жизнь. Не поступайте так со своим братом.

— Я же сказала, мы подумаем.

— Я прекрасно знаю, что вы сказали.

— Если Костя захочет работать с вами, я его не удержу, – пожала плечами Женя. – Давайте остановимся на этом.

И оба они знали, что Костя не захочет, потому что не захотел с самого начала. Женя надеялась, что это последняя их встреча с продюсером. Мало, что ли, подростков на том же шоу талантов? Однако Серебряков, уходя, на секунду остановился и бросил через плечо:

— Еще увидимся, Евгения. Думаю, очень скоро.

Наблюдение за хозяйской дочкой было отличным заданием, от которого никто не отказывался. Платили за такое в два раза больше, чем за простое дежурство, а напрягаться было не нужно. Все прекрасно знали: Дубровин следит за ней не потому, что ей угрожает опасность, а просто на всякий случай.

Маргарита давно уже покинула отцовский дом, вышла замуж, завела собственную семью. Она наверняка думала, что с прошлым покончено, она сама выбирает, когда и как общаться с отцом. Наивно, конечно. Дубровин не мог отмахнуться от единственной наследницы, и за этой девицей наблюдали долгие годы. Она не догадывалась, естественно, – и потому, что следили за ней отличные профессионалы, и потому, что не видела причин для слежки. Хотя, зная своего отца, могла бы и сообразить, что причины вообще не нужны.

Егор был на хорошем счету, а потому получал такие задания не реже раза в месяц. За много лет он отлично изучил жизнь этой семьи, знал все их тайны, большие и маленькие. Порой ему казалось, что он знаком с этими людьми, хотя лично он знал только Риту – он начал работать на Дубровина еще до ее рождения.

Когда она стала жаловаться на преследование, Егор насторожился. Понятно, что Дубровин посмеивался над таким. Но у этого человека хватало врагов, которые могли загореться нездоровым желанием поквитаться с его дочерью. Поэтому Егор начал брать дежурства чаще, присматриваться к окружению Риты внимательней и… ничего не добился.