Книга Море играет со смертью, страница 50 – Влада Ольховская

— Слова – это просто семя, падающее на определенную почву, – указала Полина. – И во многом от почвы зависит, насколько сильным будет растение.

— Там почва оказалась неожиданно плодородной… Из этого семени выросло нечто такое, чего я не могла понять. Я уже и извинялась перед Тимкой, беседовала с ним, все объясняла… мы даже к детскому психологу его водили! Бесполезно. Он вбил себе в голову, что отец его не любит и вот-вот бросит. Они общались натянуто, мне показалось, что и Андрей перестает его любить… А все из-за того, что я ляпнула, не подумав!

— Не из-за этого.

— Кто уже теперь знает? Я видела, что наша семья разваливается на части. Вот тогда я по-настоящему поняла, насколько сильно не хочу ее терять! Я должна была что-то сделать – и я сделала.

Поездка к морю казалась способом снова сплотиться, получить приятные воспоминания, побыть вместе. Елена все организовала, и Тимур, рвавшийся к морю, наконец перестал обижаться на весь мир, да и Андрей выглядел приободрившимся. Они снова смеялись вместе, словно стали прежними, очистившимися от горечи разочарований и искаженных слов.

А потом случился «Сонай».

— Это была моя идея. – Из глаз Елены, все еще устремленных к морю, скользнули первые слезы, но она даже не заметила этого. – Я уговорила их на экскурсию! Я купила билеты… Это был сюрприз, все сделала я! Этот день, эта лодка…

— Почему вы сделали именно такой выбор?

— Я хотела, чтобы мальчики побыли вдвоем, без меня… Они уже хорошо общались на отдыхе, и я надеялась, что к нашему возвращению в Москву они окончательно преодолеют эту жуткую ситуацию… Экскурсия включала рыбалку, им такое обоим нравилось. Андрей всегда учил Тимку… Это же такой хороший мужской отдых! Им понравился сюрприз, у Тимки горели глаза… Никто не предупреждал нас про шторм! Про шторм тогда не говорили! Утром уже были облака, но нам сказали, что это мелочи, стороной пройдут… Даже ветра толкового не было! Про шторм никто не знал…

Полина наконец решилась придвинуться ближе и мягко опустила руку на плечо Елены. Та будто и не почувствовала прикосновение, она продолжила:

— Я их сама проводила на лодку… У меня не было никакого дурного предчувствия, я радовалась за них до последнего – и они радовались… Говорят же, что материнское сердце чувствует беду? Мое ничего не почувствовало. Я обнимала мужа и сына и не знала… про последний раз…

— Лена, вы ни в чем не виноваты.

— Нет, думаю, все-таки я. – Елена повернулась к собеседнице, но все еще не смотрела на нее по-настоящему. Она, кажется, по-прежнему видела перед собой то солнечное утро и улыбающиеся лица сына и мужа. – С тех пор как я пришла в себя, я все задаю себе этот вопрос: за что? Чем я заслужила?

— Это нормально – задавать такие вопросы. Они у многих появляются.

— Но я ведь и ответы знаю! Я уже очень много подобрала таких «за что»… За то, что думала отказаться от рождения ребенка, недостаточно ценила – и потеряла его! За то, что так слабо и плохо любила Андрея, он ведь большего заслуживал… За то, что мстила!

Она не выдержала, разрыдалась, закрыв лицо руками. Но это было не повторение вчерашнего срыва, а вполне осознанные слезы женщины, в один миг потерявшей самых дорогих людей – и только через потерю осознавшей свою любовь к ним.

— Лена, послушайте меня… Появление вопроса «За что?» логично, потому что люди – вообще очень логичные создания. Они стараются всему найти объяснение, придумать правила и законы. Это позволило нам построить цивилизацию и сделать мир своим – или поверить, что он наш. Но на этом фоне мы забываем, что такие законы работают только для человеческого общества. Нет никакого «за что» для природы… Это просто происходит. Это не кара вам. Это трагедия. Я больше чем уверена, что Андрей и Тимур никогда не обвинили бы вас в том, в чем вы вините себя. Я понимаю, что сейчас это кажется невозможным, но… отпустите их. Они бы хотели, чтобы вы продолжили жить.