Книга Море играет со смертью, страница 136 – Влада Ольховская

Такое решение не дается легко, перед ним всегда идет мучительная, сводящая с ума сомнениями борьба. У Андрея же не оставалось времени взвесить все аргументы – шторм возвращался, нужно было ловить недолгие минуты слабых волн. Он знал, что Тимур выносливый, великолепно обученный пловец. Знал Андрей и то, что сам так же хорошо плавать не умеет, он только задержит сына, а скорость стала одним из залогов выживания.

Поэтому он отправил сына одного. Ничего не зная, делая слепую ставку, самую важную в своей жизни. Он последний раз прижал Тимура к себе, сильно, впервые прямо сказал, что любит – Андрей был не из тех, кто сыплет такими признаниями по поводу и без. Не умел, не приучен был, а тут само сорвалось. Будто чувствовал, что в последний раз.

Он наверняка стоял потом на борту и смотрел на удаляющуюся голову сына, едва видную за волнами, сжимая кулаки так, что под ногтями собралась кровь. Он не видел, доплыл ли Тимур до большого корабля, не мог знать наверняка. Он умер с мыслями о том, что вполне мог убить своего ребенка – но и с надеждой, что Тимур остался жив.

Тимур же до последнего не хотел покидать отца и прыгать в опасное серое море, но Андрей умел быть настойчивым. Потом уже мальчику стало не до сомнений и возмущения. При всех его навыках и опыте сражаться со стихией оказалось непередаваемо сложно. В бассейне Тимур сумел бы плавать в два раза быстрее – и раз в десять дольше. Но разве можно сравнить? То, через что он проходил теперь, ничем не напоминало комфорт бассейна. Мальчик устал, замерз, он сомневался, что движется в правильную сторону, он слышал рокот грома, который теперь казался пугающе близким… Он готов был сдаться. До корабля его донесло течение, а на плаву поддержал добытый отцом спасательный жилет.

Тимура подняли на борт, направили в каюту. Он пытался объяснить, что произошло, но русского языка на корабле никто не знал. От усталости мальчик потерял сознание, потом началась лихорадка, толкнувшая его в беспамятство. Он не успел даже назвать свое имя, сумел только попросить помочь отцу, но этого никто не понял.

Корабль, в отличие от «Соная», шторм пережил. Андрей в своем отчаянном, безумном на первый взгляд поступке оказался прав, хотя ему не суждено было узнать об этом.

После шторма корабль вернулся в порт, мальчика, так и не пришедшего в сознание, передали в больницу. Через несколько дней Тимур очнулся, ему не сразу, но нашли переводчика. Мальчик помнил свое имя и имена родителей, однако от шока напрочь забыл названия отеля и катера, на котором плыл с отцом. Это замедлило поиск его родных, но потом в документах все же разобрались, Тимура доставили к матери.

Им вдвоем еще через многое предстояло пройти. Похороны Андрея, новая жизнь без него, память о том, что он сделал – и вечное сожаление о том, что поблагодарить его уже не получится, что последние годы, проведенные вместе, они потратили на ссоры и пустые обиды. Но Елена и Тимур наконец-то были друг у друга, и это меняло все.

Даже теперь, когда Полина получила объяснение произошедшего, внутреннее потрясение не отпускало. То, что это вообще случилось, когда именно случилось – как будто для нее сошлось! Словно ей дали знак, о котором она даже не просила…

Отец Гавриил хотел бы сказать ей то же самое, это было видно сразу. Но он ограничился лишь тактичным: