Книга И гаснет свет, страница 70 – Влада Ольховская

Оля не ожидала от него такого жеста. Понятно, что он флиртовал с ней с самого начала. Но в нынешних обстоятельствах самого присутствия Джоны рядом хватило бы. А он сумел ее удивить – да и порадовать, что уж скрывать. Именно он следил, чтобы охрана не давила на нее слишком сильно, расспрашивая о происшествии. Он назначил ей лечение и вовремя приносил лекарства. Он устроил Обри Тейт такой разнос, что теперь эта змея лично ухаживала за Олей и не позволяла себе ни лишнего слова, ни презрительного взгляда. Когда же Оля захотела вернуться в свою комнату, он без вопросов помог ей перебраться обратно.

И все было бы идеально, если бы не один небольшой факт: Джона ей не верил. Не во всем, естественно, а лишь в том, что касалось причины ее падения. Он отказывался даже рассматривать вариант, при котором ее столкнули. Когда же Оля пыталась что-то ему доказать, ей тут же объясняли, что она просто маленькая милая глупышка, которая запуталась, потому что сильно ударилась головой о ступеньки.

Звание маленькой милой глупышки ей не льстило. Да, Оля не видела того, кто ее толкнул и плохо помнила сам момент нападения. Но, несмотря на всю уверенность Джоны, в себе она не сомневалась. Дело не в неудачном движении, там было что-то еще!

Как ни странно, Энлэй, со всей его язвительностью и мрачностью, вроде как был на ее стороне. По крайней мере, он не доказывал ей, что она все придумала. Но и рядом он не появлялся – как ушел из ее палаты, так и пропал… Наверно, просто махнул на эту историю рукой.

Вот и получилось так, что разбираться со всем ей пришлось самой. Это было не так просто: голова у нее действительно кружилась; если не пить лекарства, боль в руке то и дело становилась невыносимой. Поэтому Оле приходилось принимать сильнодействующие препараты, а они детективному мышлению не способствовали. В какой-то момент она просто сдалась и выделила себе день на отдых. Это было не так сложно: желающих навестить ее хватало.

Джона забегал при любом удобном случае. Иногда раны осматривал он, иногда – старшая медсестра. Чарли Конрада не было даже на этаже, и это Олю только радовало.

Заходила Наташа Юшина. Увидела цветы, пришла в неописуемый восторг, устроила с ними целую фотосессию. Она по-прежнему вела несколько аккаунтов в соцсетях – к своей новой жизни девушка приспособилась отлично.

Заглянула и Клементина Суаве. Она принесла с собой яркие фломастеры и за полтора часа разукрасила гипс на левой руке Оли непередаваемо красивым узором, который каким-то образом сочетал в себе мексиканские и скандинавские мотивы.

— Я и не знала, что ты так хорошо рисуешь! – восхитилась Оля.

— За последние годы я научилась многому такому, что можно делать в четырех стенах.

Они говорили о разном – совсем как подруги, сделавшие паузу в городской суете. При этом в словах и жестах Клементины то и дело мелькала странная многозначительность, которую Оля не могла истолковать. Как будто в воздухе висела тайна, не страшная, а, скорее, пикантная. Они не обсуждали ее, давая ей возможность развиться, но лишь затем, чтобы вернуться к ней позже.

Так обычно говорят о зарождающемся романе. Пожалуй, Клементина намекала на отношения с хирургом… с кем же еще? Но если так, она сильно опередила события.

В какой-то момент Оля решила, что Энлэй у нее вообще не появится. Он проявил должное вежливое внимание в больничной палате и теперь дождется, когда его подопечная поправится и вернется к работе. А он все-таки пришел – ближе к вечеру, когда остальные гости разошлись.