Книга И гаснет свет, страница 42 – Влада Ольховская

Джона то ли понял это, то ли вспомнил, что с молодыми женщинами на территории клиники беда, – Оля не знала и не хотела знать. Ей важен был лишь результат: хирург скинул ей на почту копию медицинской карты Дерека.

Она хотела побольше узнать о его психических диагнозах, чтобы убедиться: он был достаточно безумен, чтобы отправиться в темный лес в разгар метели. А вместо этого Оля обратила внимание на кое-что другое.

Нет, диагнозы психиатра там тоже были, но в них Оля толком не разобралась. Зато она обратила внимание на зрение Дерека: минус четыре на оба глаза. В принципе, не так уж много, и понятно, почему он не носил очки. Такого зрения вполне достаточно, чтобы работать с компьютером, который ты держишь в руках.

Но можно ли при таком зрении самостоятельно найти путь в темноте? А через незнакомый лес? А в метель? Да еще и разглядеть при таких условиях дерево, с помощью которого ты решил затейливым способом покончить с собой? Хотя история с деревом не признана самоубийством, тут как раз плохое зрение намекает на несчастный случай… Так ведь это не отменяет все остальные обстоятельства!

Хотелось посоветоваться с Джоной, однако Оля слишком хорошо понимала: врач пошлет ее подальше. Он и в карту ей заглянуть позволил, только чтобы она успокоилась! Если Оля использует его одолжение, чтобы к нему же приставать, ничего хорошего из этого не выйдет. Ей только и оставалось, что проверить самой. С хорошим зрением это не так просто, но попытаться можно. Оля прикрыла глаза так, что мир сузился до полоски между почти сомкнувшимися веками, да и эта полоска была нечеткой – мешали подрагивающие ресницы. Не то же самое, что минус четыре, но сойдет.

Она не стала подходить к палате Дерека, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания, стартовала у лестницы. Но это было не такой уж большой погрешностью: от палаты до выхода на лестницу недалеко, он бы справился.

А вот на лестнице ему пришлось бы намного сложнее. Даже сейчас, когда из окон пробивался рассеянный дневной свет, Оля вынужденно замедлилась, чтобы не покатиться по ступеням, сливающимся в единое серое пятно. Ночью, при отключенном электричестве, Дереку и вовсе пришлось бы двигаться на ощупь!

Это было возможно, да, но не быстро. Сколько же медсестра занималась своими делами, не проверяя, как там пациенты?

Оказавшись на первом этаже, он должен был раздобыть одежду. Подготовиться заранее Дерек не мог, он все время оставался в палате. Получается, мужчина был в том же положении, что и Оля сейчас: знал свою цель, но понятия не имел, как ее достигнуть.

Оля огляделась по сторонам, но с почти закрытыми глазами обнаружить служебный гардероб оказалось не то что сложно – нереально! На него не было никаких указаний… Официальная версия произошедшего с Дереком оставалась убедительной только на первый взгляд, однако сыпалась на уровне деталей.

— Что вы делаете? – вдруг прозвучало в паре шагов от нее.

Оля даже не бралась сказать, что поразило ее больше: неожиданно оказавшаяся рядом женщина или то, что эта женщина обратилась к ней на русском. Да еще и застала за таким странным занятием! Переводчица щурится, крутится на месте… Вот и как это объяснить?

Смущенная, Оля поспешила обернуться к окликнувшей ее женщине и даже начала придумывать оправдание, но слова будто застыли в горле, когда она увидела, кто с ней говорит.