Книга И гаснет свет, страница 36 – Влада Ольховская

— Я работал один, потому что хорошо знаю лес, – пояснил Энлэй. – Но могу составить вам компанию.

— Я тоже хорошо знаю лес! – напомнил Чарли.

— Вот и славно, – встряла Оля. – Будете мне вдвоем рассказывать про него всякое интересное! Есть новости по Дереку?

— Никаких.

— Тогда и искать, пожалуй, нет смысла, – заметил Чарли. – Он бы не дошел так далеко!

— Нам велено осмотреть участок леса до шоссе. Дерек прошел обследование перед операцией, он в хорошей форме. Он может пройти столько, сколько можем пройти мы.

В глубине души Оля была солидарна с Чарли. Нет, возможно, Дерек жив – но он точно не здесь! Зачем ему тащиться в лес, если ночью куда удобнее было двигаться вдоль дороги? Однако она не собиралась сейчас возвращаться в клинику, потому что не сомневалась: медбрат потащится за ней. Оля старалась держаться поближе к Энлэю, ну а Чарли просто брел следом за ними.

Оля уже ничего по-настоящему не искала, она просто ждала, когда все закончится. Однако именно она стала первой, кто увидел Дерека.

Потому что яркое пятно на снегу невозможно было не увидеть. Темно-красное на белом. Силуэт заметен, тело замерло в странной позе, но цвет, цвет… Как вызов самой жизни, как приговор – или последнее прощение.

Оля так и не смогла произнести ни слова. Это оказалось и не нужно: она застыла, завороженная, перед пологим склоном, и мужчины поспешили к ней. Энлэй тихо вскрикнул. Чарли зло выругался.

Дерек был в низине под ними – пробитый ветвями упавшего дерева, несомненно мертвый, так и не получивший новое лицо, о котором столько лет мечтал.

Какая же это могла быть операция! Опасная? Безусловно. Сложная? Естественно – только по предварительной оценке на нее требовалось не меньше тридцати часов, а опыт подсказывал, что такие оценки всегда слишком оптимистичны. Но она бы того стоила, ведь в случае успеха они могли войти в историю!

Теперь уже не войдут. Потому что Дерек Ву оказался вдвойне бесполезен – и при жизни, и в смерти.

Джона должен был признать, что случай если не уникальный, то, по крайней мере, редкий. Абсолютное большинство несостоявшихся, но серьезно травмированных самоубийц не решались на повторение своих игрищ со смертью. Это те, кому удавалось легко отделаться, обычно предпринимали и вторую попытку, и третью, и какую угодно – до «победного конца». Если же после сорвавшейся попытки им приходилось с трудом выцарапывать свою жизнь обратно, как Дереку, они обычно эту жизнь ценили.

Да и он казался нормальным до последнего. Во-первых, с ним долгое время работал психолог, который теперь всюду вопил, что Дерек не мог покончить с собой, однако его не особо-то слушали. Кому нужна его болтовня, если факты налицо? Психолог просто пытается спасти свою репутацию, но у него вряд ли получится.

Во-вторых, с Дереком общались многие врачи, в том числе и Джона. Операция, ожидавшая этого пациента, была чертовски серьезной, в ней собиралась участвовать чуть ли не половина медицинского персонала клиники Святой Розы. Они приходили к пациенту, знакомились с ним. Дерек никому не показался подозрительным. Хотя, если задуматься, что можно было понять по его звериной морде?

Джона злился, ему просто хотелось отстраниться от этой истории, сделать вид, что ее не было. Не сложилось. Именно его назначили проводить вскрытие трупа. Понятно, что такое не доверили бы местному коронеру, у которого из практического опыта была только разделка свиньи под барбекю. И все равно Джона не понимал, зачем ему такая сомнительная радость.