Онлайн книга «И гаснет свет»
|
Так что он обычно запрашивал лишь строго необходимые данные о донорах. Ему так было спокойней: Джона предпочитал рассматривать их не как людей, а как набор медицинских материалов – с верой в это ему лучше спалось по ночам. И вот теперь он хотел узнать все. Он направился к стеллажу, в котором хранились истории болезни доноров, которых удалось добыть клинике. Истории тех, кого использовали для лечения Виктора и собирались использовать для лечения Дерека, тоже там были. Того самого редкого донора, о потере которого так сокрушался на собрании Алексеев… С картами доноров все было в порядке. Может, при транспортировке и допускались какие-то мелкие огрехи, но в целом Фразье предпочитал вести свой бизнес исключительно честно. Джона почти сдался… а потом все-таки заметил подвох. Кто-то другой упустил бы эту деталь, потому что документы действительно были безупречны, однако Джона не ограничивался документами – за операцией Виктора он наблюдал лично, потому что та операция была уникальной, многие врачи захотели на нее посмотреть. То, что он видел своими глазами, не сходилось с тем, что записали в карту. И вот это как раз было чертовски подозрительно – куда подозрительней, чем версия Ольги о коварных фармацевтах. Звук открывающейся двери застал молодого врача врасплох. Джона понимал, что архив доступен всем медикам, запереться изнутри он не имел права. И все равно он вздрогнул так, что чуть не уронил медицинскую карту. На какой-то безумный миг ему показалось, что это люди Алексеева пришли за ним, они ведь на что угодно способны… Но нет, толпы вооруженных головорезов на пороге не наблюдалось. Вместо них в архив вошла Танг Сун-Ми. И Джона выдохнул бы с облегчением, если бы не один нюанс: Ольга успела намекнуть, что с этой женщиной тоже не все понятно. Доктор Танг всегда держалась сама по себе. С коллегами она была вежлива ровно настолько, чтобы ее не в чем было упрекнуть. С пациентами говорила строго по делу, поддержать эмоционально не пыталась, оставляя это на медсестер. Операции она проводила неплохо, даже организовывала собственные исследования; если ее о чем-то просили по работе – не отказывала. Однако неприятные слухи за ней все равно тянулись. Медицинское сообщество – мир неограниченный, а все-таки маленький. Да и сама Сун-Ми никогда не отрицала, что виновна в гибели пациентки. При сложных операциях гарантий не было никогда и ни у кого. В одних клиниках на этом старались не акцентировать внимание, в клинике Святой Розы всех честно предупреждали – и передавали на подпись официальное согласие на любой исход. Джона тоже проходил через смерть пациентов, и хотя ничего хорошего в этом не было, винить себя до конца дней он не собирался. Но одно дело – смерть из-за стечения обстоятельств, по воле природы, когда ты ничего уже не можешь изменить. Другое – смерть из-за твоей ошибки. В деле Сун-Ми вроде как обозначился второй случай. Она погубила пациентку, однако наказания за это не понесла. Чтобы избежать судебного преследования, врач сменила штат и поступила на работу к Александру Фразье, который умел улаживать такие вопросы. Если так, она действительно была ему должна. Вопрос в том, как далеко она готова была зайти, чтобы выплатить этот долг. Джона до последнего старался убедить себя, что ее визит в архив – просто совпадение. Однако долго заблуждаться Танг Сун-Ми ему не позволила – она сама подошла к столу, за которым работал Джона, наклонилась и тихо сказала: |