Книга И гаснет свет, страница 116 – Влада Ольховская

— За самоубийство, – вдруг предложила Оля. Она пока сама не понимала, почему выбрала именно эту версию. Однако подсознание, еще не до конца разобравшееся со всеми воспоминаниями, подсказывало, что поступить следует именно так. – Намекните, что я пыталась покончить с собой.

— Тебя за такое сразу уволят, – покачал головой Джона. – И прямым рейсом направят в дурдом.

— Поэтому я и говорю – намекните! Чтобы это невозможно было использовать против меня, однако у всех осталось впечатление, будто они понимают, что происходит. Дальше будем действовать по ситуации.

Джона на пару секунд задумался и кивнул:

— Договорились. Тогда я свяжусь с вами, если что-то выясню. А вы… врите и будьте осторожны.

— Как будто нам сейчас остается что-то другое, – заметил Энлэй.

Джона и правда не задержался. Оле не хотелось отпускать его, хотя она и не могла сказать, что ее сдерживает какое-то особое дурное предчувствие. Просто теперь, когда разум окончательно прояснился, ее догонял тот страх, который она обязана была испытать при недавнем нападении.

В комнате было тепло, однако она все равно чувствовала холод – словно оказалась в том самом лесу и вот-вот погибнет, как Дерек…

Энлэй, которому она в первые дни знакомства приписывала эмоциональное развитие бревна, мгновенно все заметил. Он не выразил удивления, не стал задавать вопросов. Он просто достал из шкафа плед и передал ей.

— Спасибо, – кивнула она. – Только, пожалуйста, не уходи. От живого тепла иногда больше пользы.

Он кивнул, вернулся на диван, и Оля тут же прижалась к нему. Она понятия не имела, что он думает о ней, и сейчас это было не так уж важно.

— Так почему ты не любишь русских? – спросила она.

— Думаю, тебе лучше отдохнуть.

— Ты серьезно считаешь, что я сейчас засну? Ага, конечно! Я тут, вообще-то, на грани нервного срыва, и мне хочется говорить.

— Поговори о другом.

— Говорить о чем-нибудь значимом, – уточнила она. – Чтобы это было по-настоящему важно, а не просто заполняло воздух звуком!

— Тогда придумай другую тему, потому что я не испытываю никакой нелюбви к русским. Это все сплетни.

— Я тоже сначала подумала, что это сплетни. Но когда я спросила тебя об этом в прошлый раз, ты отреагировал очень… эмоционально. Для тебя это важно! Так почему? Слушай, ты только что видел меня в состоянии вареной картошки, можно сказать, я эмоционально раскрылась по максимуму! Как насчет ответного шага?

— С тобой это произошло против твоей воли.

— Поэтому я и говорю: ты в любом случае раскроешься меньше!

Он промолчал. Оля решила, что он собирается уйти от ответа и теперь. Было немного обидно, но сил уговаривать его не осталось. Она поплотнее закуталась в плед, однако нервная дрожь никак не утихала.

Энлэй же не замкнулся в себе. Он просто взял паузу в несколько минут – и все-таки решился. Он открыл на смартфоне фотографию и продемонстрировал Оле. Со снимка на нее смотрел молодой мужчина, высокий, могучий, голубоглазый и светловолосый, похожий на одного из тех русских богатырей, которых любят рисовать в мультфильмах и на обложках книг.

— Это кто? – удивилась Оля, разглядывая молодого красавца.

— Это Дмитрий Карелин – причина того, что у меня не все гладко с твоими соотечественниками, – неожиданно ответил Энлэй на чистейшем, лишенном акцента русском языке.