Книга И гаснет свет, страница 100 – Влада Ольховская

Но дверь она все равно открыла – потому что ей было любопытно и потому что одной сейчас стало особенно тоскливо.

Впрочем, защитник из Джоны получился отвратительный. Ворвавшись в комнату, он оттолкнул Олю с такой силой, что она не удержалась на ногах и лишь чудом приземлилась на кресло, а не на пол. Гость же, воспользовавшись паузой, выглянул в коридор и закрыл дверь. От этого должно было стать лишь страшнее, но Оля почувствовала растущую злость.

— Какого черта ты творишь?!

— Могу спросить у тебя то же самое, – отозвался Джона, и голос его в этот момент был холоднее льда за окном. – Ты хоть какие-то границы видишь? Хотела отомстить мне – на мне бы и сосредоточилась! Какого хрена ты втянула в это Эмми?!

Вот теперь Оля по-настоящему растерялась. Он видела, что Джона не лжет и даже ни в чем не сомневается. Он искренне верил, что она каким-то образом навредила его пациентке.

А она эту Эмми в глаза не видела, знала только с его слов! Оля выпрямилась в кресле, однако подняться не попыталась. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, стараясь успокоить отчаянно бьющееся сердце, и только после этого заговорила:

— Веришь ты мне или нет, я ничего не делала. Я даже не знаю, что случилось с Эмми.

— Вся больница уже знает!

— Значит, вся, кроме меня. Я только что пришла сюда, про Эмми я ничего не знаю. Ты можешь или рассказать мне, или продолжить обвинять, но тогда мы с тобой далеко не продвинемся.

Он все еще злился на нее, Оля прекрасно видела это. Ему хотелось вновь обвинить ее и на этот раз получить признание. Однако Джона был достаточно умен, чтобы понять: это путь в никуда. У него было немало недостатков, Оля знала, но о своих пациентах он искренне переживал. Он опустился прямо на ковер, скрестив под собой ноги по-турецки. Оля не стала указывать на тот очевидный факт, что в комнате есть еще одно кресло, она просто ждала.

— Сегодня Эмми увезли в другую больницу по требованию родственников, – тихо сказал он. – А меня отстранили от врачебной практики на то время, пока ведется разбирательство.

Он объяснил ей, что именно произошло утром. Всех деталей Оля не поняла, о подобных операциях она раньше даже не слышала. Но суть она уловила: Эмми получила несколько глубоких порезов в и без того травмированной зоне, а еще – бесформенный комок полимера, приварившийся к костям.

— Жизни это не угрожает, – пояснил Джона, устало прикрыв глаза. – Но серьезно бьет по тому прогрессу, которого мы добились… Да почти сводит его на нет! Ее родня в бешенстве, мне вряд ли позволят продолжить… А это тот случай, когда частичного успеха не существует: всё или ничего.

— Я тебе действительно сочувствую, даже если ты мне не веришь. Но при чем тут я? Меня возле операционной и близко не было!

— Тебе и не нужно было там находиться, достаточно испортить инструменты накануне!

— Обидно, – вздохнула Оля. – А теперь, пожалуйста, включи мозг и пересчитай факты. Раз – я не знала, как ты лечишь Эмми. Два – я не знала, кто такая Эмми. Три – я вообще без понятия, как работают твои сломавшиеся инструменты. Четыре – меня никто не предупредил, что сегодня будет операция. И, наконец, номер пять, самый важный: на этот раз камеры не отключались. А они на этаже операционных повсюду! Неужели ты не додумался изучить записи до того, как устраивать мне головомойку?!