Книга Продавец игрушек, страница 75 – Влада Ольховская

Куда большее значение для Марка имела острая, ослепительная вспышка боли, которая пришла одновременно с Императрицей. Такая сильная, что он не понял даже, откуда она, что произошло… Потом разобрался в своих ощущениях – и все равно не поверил. Медленно, как во сне, он опустил взгляд вниз и убедился, что не ошибся.

Прямо из центра его живота выпирала теперь рукоять ножа, вокруг которой стремительно разрасталось кровавое пятно. Ну а на рукояти по-прежнему покоилась изящная женская ручка, которая и вогнала в него этот нож. Марк даже не заметил, где Императрица взяла оружие! Хотя что тут гадать: в ее экзоскелете и не такое скрыть можно.

Да и какое значение имеют детали, если само действие чудовищно, почти противоестественно? Она не имела права его убивать… Он союзник, он защищал Черный Город… он человек, в конце концов! И его жизнь значит куда больше, чем ее капризы, разве нет? Так почему же она так легко приняла решение о его убийстве?

И почему… какого черта никто на это не реагирует?!

С другой стороны, как им реагировать? Они тоже понимают невозможность произошедшего. Они напуганы, сбиты с толку, даже Лендар застыл в шоке, который не способен скрыть. Ему нужно сделать замечание Императрице, однако он знает, чем это чревато.

Она же определенно не считала себя ни в чем виноватой. Она улыбалась – так мягко, так безмятежно… Но, когда Марк уперся обеими руками в ее руку, она не позволила ему вытащить нож.

— Не дергайся, – велела Императрица. – А ты как хотел? Ты решил, что можешь выпендриваться, получая за это лишь упреки?

— Я ничего… не нарушил, – у Марка получилось произнести это ровно, пусть и с паузой для быстрого болезненного вдоха.

— Это ты так думаешь. Перед всякими ничтожествами ты можешь держать спину прямо. Но мне ты, сучонок, будешь кланяться. Прямо сейчас твое ранение не смертельное, прекрати дрожать. Я даже отпущу тебя, дам шанс исправить свою ошибку, и вот после этого можешь ползти в сторону лазарета. Ну что, все понял? Готов поступить правильно?

В это время остальные приходили в себя, слушали ее. Становиться на сторону Марка никто не спешил. Лендар, похоже, был недоволен случившимся, как и другие преподаватели, но он благоразумно помалкивал, он верил, что Марк все исправит сам. Студенты… Они как раз реагировали по-разному. Кто-то смотрел на него с сочувствием, как Мустафа и Леони. Кто-то испуганно перешептывался, опасаясь, что теперь, когда он разозлил Императрицу, она и к ним начнет относиться иначе. Но были и те, кто откровенно посмеивался над ним, считая, что ему давно следовало преподать урок.

Однако всем им, включая Императрицу, казалось, что он выполнит ее условие. Куда он денется, если у него живот пробит? Да он наверняка в ужасе!

В ужасе Марк не был, но страх чувствовал, а уж боль и подавно, она нарастала, горячая такая, разливающаяся по телу тяжелыми волнами. Он хотел это прекратить, он мог бы поклониться… и вместе с тем не мог.

Она произнесла эти слова не просто так – и наблюдала она за Марком не случайно. Она все знала! Знала про тот случай, когда он не поклонился Жрице… И, если бы он поклонился сейчас ей, он бы автоматически признал Гекату тем самым ничтожеством, о котором только что сказала Императрица.

Он чувствовал: это важно. Важнее, чем любые оскорбления между людьми. Поэтому он не мог ее так подставить… Геката не раз говорила о верности, но Марк и предположить не мог, что ему придется впервые проявить верность в такой абсурдной ситуации.