Книга Чёрный Город, страница 63 – Влада Ольховская

— А ведь даже не спросил, можно ли тебе вообще говорить! – укоризненно заметила Геката.

— Как бы я спросил?..

— И то верно. Пока лежи и слушай. Как по мне, нужно бы подержать тебя в коме еще пару дней, но док сказал: необходимо проверить, как работает мозг. При этом тебе еще вводят внушительную дозу релаксантов, обезболивающих и прочих приятных, а временами даже легковоспламеняющихся штук, которые нужны для скорейшего выздоровления. Впрочем, если тебе необратимо повредили мозг, тратить на тебя препараты нет смысла. Поэтому мы тебя разбудили и проверяем.

— Очаровательно, – оценил Марк. – С глазами что?

— Закрыты повязкой, не трогай. Зрительный нерв – штука удручающе тонкая и хрупкая, он реагирует на смену модуля хуже всего. Для начала он должен восстановиться после новой связки, а уже потом адаптироваться к возросшему объему информации, которую будет подавать новый модуль. Это примерно как пересесть с телеги на скоростной транспорт – сначала будет ярко и непонятно, потом весело. Опять же, если проживешь достаточно долго.

— Какой неповторимый стиль поддержки…

— Ну, я больше по казням, вдохновение на жизнь – не моя тема, – напомнила Геката. – Жить захочешь – сам вдохновишься. А теперь пошевели указательным пальцем правой руки. Хорошо… Теперь попытайся согнуть левую ногу в колене… Так, достаточно, тебя не потолок пнуть просили!

Команды она давала предельно простые, и Марк знал, что она не издевается: если бы он был собственным лечащим врачом, он бы назначил точно такой же комплекс испытаний. Только вот давались они ему сложнее, чем он ожидал… Минут пятнадцать таких движений – и пульс зашкаливал настолько, что датчики выдали звуковое оповещение об угрозе.

Он не знал, насколько это нормально. Сам бы он назвал подобные показатели плохими: при его уровне подготовки! Но и со сменой модуля он прежде дела не имел. Ему не хотелось даже думать, насколько позорной была бы его смерть, если бы он все-таки попытался встать с кровати.

Геката же казалась довольной, однако она всегда такой кажется. Не видя ее, Марк не брался угадать, в каком она настроении на самом деле. Но она не убила его и не отключила подачу препаратов, это было лучшим указанием на то, что тест все-таки пройден успешно.

Следующие несколько дней промелькнули странно, слились в единый отрезок времени, в котором бодрствование перемежается с полубредовым состоянием и тяжелым, болезненным сном. Пару раз звучала тревога, вокруг него становилось шумно, люди и машины мельтешили, что-то делали, один раз он даже слышал крик Гекаты – не испуганный, а раздраженный и злой, и после этого работа пошла даже активней, чем раньше. Но такие моменты Марк почти не запоминал, да и не пытался потом разобраться в тех обрывках, что сохранились в памяти. Он отталкивал от себя ощущение, что боль будет бесконечной, знакомое многим «тяжелым» пациентам. Он просто ждал.

Как оказалось, не зря. Постепенно периоды ясности стали более долгими, а лихорадка и вовсе отступила. Марк чувствовал, как онемение сменяется силой – пока что не прежней, да и прежней она станет не сразу, тело сильно пострадало. Но это ничего, если модуль приживется как надо, все остальное можно восстановить!

После первого разговора Геката по большей части игнорировала его, позволяя наблюдать за ним врачам, ни одного из которых Марк не знал. Ольгу и других коллег к нему не подпускали: скорее всего, из-за того, что имя предателя еще неизвестно. Если бы это оказался кто-то из персонала больницы, он бы не упустил возможность сорвать операцию… Марк все равно не был близок с другими медиками, так что проблемой это не стало.