Книга Благословенны ночи Нергала, страница 87 – Влада Ольховская

— Это еще и тесная связь с психикой, ты сама знаешь. В этом плане Глашатаев начинают ломать рано, во время обучения. С ними проделывают… всякое. Подробности тебе не нужны. Но после этих действий ученики обретают панический страх перед близостью. У них на уровне подсознания закрепляется равенство «секс – это боль и унижения». За любые попытки получить удовольствие полагается суровая кара. Ученика, пойманного на самоудовлетворении, выводят на площадь, раздевают и ломают ему руку. Для сравнения: если он случайно убьет на тренировке другого ученика, ничего не случится. Убийство в порядке вещей. Удовольствие – нет.

— Но это же… уродство?

— Психологическое уродство, – подтвердила Дала. – Ты говоришь, что секс – это тело… Но прежде тела идет разум. Не будет возбуждения – не будет удовольствия. А возбуждения не будет из-за страха и травмирующих воспоминаний.

— Так тот напиток, который принесла девушка…

— Наркотик. Примитивнейший возбудитель, который затуманит разум. Глашатай просто выполнит то, что нужно, он ничего не запомнит. Иначе нельзя: только так можно преодолеть привитый страх. Они другого и не знают – никакой ласки, они даже не понимают, что такое поцелуй. Жрецы знают, эти себе ни в чем не отказывают. Они – нет. Они наблюдают за зверями, которыми повелевают, и видят, что те тоже спариваются лишь для получения потомства, а мордами друг в друга не тычутся, это глупо. Ну и чтобы ты понимала всю полноту картины, в культе долгое время велись споры о том, нужно ли кастрировать Глашатаев в ранней юности. От этой идеи отказались лишь потому, что дар наследуется, его нужно сохранить. Иначе решение было бы иным.

— Но так же нельзя! Это ублюдочное общество, оно вообще не должно существовать! Вот почему в этой войне правда за нами, мы должны победить!

Лорена не выдержала, повысила голос. Она понимала, что идея не лучшая – подвешенные шкуры служили плохой защитой. Но она просто не удержалась. В своем преклонении перед Брерис дикари поиздевались над самой человеческой природой…

Дала осталась невозмутима, она по-прежнему сидела на месте, наблюдая за Лореной глазами, которые видели слишком много.

— Сдерживайся, – велела она. – Это однажды спасет тебе жизнь.

— Простите, я не хотела, просто так получилось… Но я ведь права!

— Почти права. Мы и правда могли бы считать себя героями этой войны, если бы не одно обстоятельство: мы сделали своих врагов такими.

— Ну, нет! Это их дикие верования, не наши!

— Верования – инструмент контроля, ты не слушаешь меня? Мы не останавливали войну. Мы создавали все более совершенное оружие. Культ должен был ответить – и они ответили своим оружием.

— Глашатаями…

— Да. А теперь смотри: любовь – часть нашей сути, естественная потребность. Она подобна горному потоку, которому перекрыли движение. Он будет искать новые пути. Здесь та же история: у Глашатаев отняли любовь близких, супругов и детей. У них отняли чувственные наслаждения. Что им остается? Куда двинется любовь?

— В обожание толпы, – догадалась Лорена.

— Вот именно. В восхищение народа, в похвалы со стороны незримой Брерис. Если сделать это их главной ценностью, враг их уже не перекупит, не переманит на свою сторону. Те, кто придумал Брерис, вовсе не дураки. Вот в чем мы ошиблись с самого начала.